Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Единственно, чтобы ты перестал доставать меня просьбами выкинуть из головы моего погибшего мужа. Когда ты усвоишь это, жизнь наладится, понял?

– Понял, – вздохнул Хохол. – Но, кажется, я никогда не привыкну.

Марина грустно улыбнулась, закинула руки ему на шею и пробормотала:

– Я тоже не могу привыкнуть ко многим вещам, но приходится ведь... Может, мы пройдемся немного?

– Да, идем, – согласился Женька.

* * *...Они брели по аллейке, уже стемнело; где-то далеко в глубине парка куковала кукушка. Марина подняла голову и прислушалась, но Женька, разгадав ее маневр, серьезно предупредил:

– Даже не думай! Мне наплевать на эту бестолочь пернатую.

– Конечно, родной, – засмеялась Марина, прижимаясь к нему."

"Навстречу им по аллейке шла группа мужчин. Они что-то обсуждали, спорили, и в хоре голосов Марина вдруг отчетливо услышала знакомый, сипловатый говорок Мишки Ворона. Она замерла прямо на дорожке, не в силах сдвинуться с места. Компания приближалась, и вот уже Ворон в распахнутой куртке и серых джинсах поравнялся с Коваль, окинул беглым взглядом – и вдруг остановился, перевел взгляд на Хохла, и лицо сделалось сперва растерянным, потом постепенно залилось бурой краской.

– Миха, ты чего? – позвал кто-то из уже обогнавших его спутников, но Ворон только отмахнулся:

– Идите, я позже... Знакомых встретил...

Марина обреченно вздохнула:

– Ну, привет, что ли, Мишаня...

Ворон трясущейся рукой вынул сигареты, закурил, сделал пару глубоких затяжек и отбросил окурок:

– Не знал бы тебя, решил бы, что глючит... Наковальня, как так, а? Ты... ты чего здесь?

– Может, не будем обсуждать это вот так, посреди дороги? Идем к нам, – предложила она, поняв, что объясняться все равно придется.

Хохол разозлился, но виду не подал. У него внутри шевельнулось что-то холодное и тревожное, отчего даже сердце заколотилось чаще. Но он сдержался и молча последовал за Мариной.

Ворон во все глаза разглядывал так неожиданно возникшую на его территории Наковальню. Ему было не по себе из-за того, что он утаил от нее факт существования профилактория. Выходило – скрысятничал, а ведь она ему верила.

...Бутылка опустела, а Ворон все еще не пришел в себя. Он заметно нервничал, то и дело закуривал, мял сигарету в пепельнице и брал новую.

– Что ты психуешь, Ворон? Случилось что?

– А? Н-нет. Просто... странное чувство, как подстава какая-то.

– Ну, это ты загнул, – улыбнулась Марина, отбрасывая назад волосы. – Никакой подставы – мы с тобой всегда прекрасно ладили.

– Если не считать того развода с автосервисом, – вывернул вдруг Ворон. – Того развода, когда ты надавила на меня и заставила подписаться за тебя перед Бесом. Думала, я не узнаю? Твои же и проговорились.