Роскошная хищница, или Сожженные мосты

»

– Так о чем вы хотели поговорить, Виктор Дмитриевич? – Коваль села в кресло, по привычке вытянув ноги на решетку камина, и Грищук поинтересовался:

– Не боитесь обжечься? Я однажды здорово руку опалил, когда камин растапливал. С тех пор экраном обзавелся.

– Я не люблю экран, предпочитаю живой огонь – так уютнее. И, если можно, давайте ближе к теме, – попросила она, и Грищук заторопился:

– Да-да, вам, наверное, с ребенком хочется пообщаться... Я хотел задать вам один вопрос, Марина Викторовна: как вы думаете, кто организовал налет на ваше казино?

Ей стало смешно – если бы она даже знала это, разве поделилась бы этими знаниями с начальником городской милиции?

– Виктор Дмитриевич, вы же не первый день на службе, правда? Не мне говорить вам, что, знай я, кто это сделал, уже разобралась бы, – Марина потянулась к сигаретам, закурила.

– А ведь я помочь хотел, Марина Викторовна. Я не хуже вашего понимаю, кто мог устроить подобное, более того – я знаю точно. Как и то, что вашему телохранителю лучше не появляться пока в городе. Говорить прямо не могу, но позволю себе намек: поступила информация, что на Влащенко готовится покушение.

Полковник поднялся и пошел к двери, Марина замерла в кресле, не в силах даже поднять глаза. Во-первых, она никак не ожидала от начальника милиции подобного, а во-вторых, мысль о том, что Женьку кто-то заказал, была не из приятных. Все тело сковал страх, такой мерзкий, ледяной и противный, что сделалось тяжело дышать, к горлу подкатил комок, а перед глазами замелькали черные точки. Марина не могла даже пошевелиться, чтобы встать и проводить гостя, не казаться совсем уж хамкой.

– До свидания, Марина Викторовна, – раздалось из прихожей, и она машинально ответила:

– До свидания.

Коваль сидела так очень долго, на нее напало оцепенение, которое ей никак не удавалось сбросить, тело не слушалось, не подчинялось. Хохол, потерявший ее, заглянул в каминную и удивился:

– Ты не чувствуешь, что камин прогорел? – Он взял кочергу и начал ворошить угли. – Ну все, надо заново разжигать. Как ты не заметила?

Не получив ответа, он обошел кресло и присел на корточки перед ней:

– Мариш... ты чего, котенок?

Она вдруг очнулась, обхватила его за шею обеими руками и зашептала в ухо:

– Родной мой, я тебя умоляю: никуда не езди, слышишь – никуда, будь дома, я прошу тебя! Если ты любишь меня хоть немного, ты сделаешь так, как я сказала, Женька.

Хохол даже растерялся от такого натиска. Марина крайне редко позволяла себе такие вот эмоциональные всплески.

– Да что стряслось? – недоумевал он, стараясь отцепить ее руки и заглянуть в лицо, но Коваль не давала. – Что с тобой?

– Я не услышала ответа! – требовательно повторила она.