Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Мышка снова обняла ее и поцеловала в соленую еще от слез щеку:

– Полегчало?

– Значительно! – заверила Коваль, вставая с кровати. – Все, Машка, давай-ка спать, а то так вся ночь пройдет.

Она вернулась к себе, забралась под одеяло и свернулась в клубок, стараясь не беспокоить перевязанную руку. На душе на самом деле стало намного легче, как будто воспоминание о погибшем муже вернуло равновесие.

* * *Хохол вернулся только под утро, уже светало, а Марина так и не сумела уснуть, ни на секунду не сомкнула глаз. Женька долго плескал водой в душе, фыркал и чертыхался, потом, в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, лег на кровать и вытянулся всем телом:

– Зараза, почти ничего и не сказал! Только про Ашота – мол, за Мамеда мстят.

Слушай, – он поднялся на локте, повернувшись на бок и глядя Марине в глаза, – а давай сами все решим. Зарядим своих пацанов по их точкам, разнесем все, на хрен, и пусть очухиваются!

– Ага! Умно придумал, слов нет! – Коваль тоже легла на бок, поморщившись от резкой боли в растревоженном плече. – И потом что? Они ж вендетту замутят – кровь за кровь! Понаедут из своих аулов, перекрошат нас в капусту.

..

– А мы еще и Ворона подтянем, он же предлагал как-то.

– Нет, Женька, не пойдет. Надо по-другому... Дай телефон, – потребовала она, и Хохол не понял:

– Зачем?

– Бесу позвоню.

В душе Хохол возблагодарил Бога за то, что он послал эту мысль в голову упертой Коваль, дотянулся до тумбочки и подал Марине ее мобильник."

"Бес спал – в Париже была глубокая ночь, а потому голос его был сонным и недовольным:

– У тебя часы дома есть?

– Есть.

Но на них время местное. Извини, Гриш, что в такую рань, но у меня неотложное дело.

– Что опять? – раздраженно поинтересовался родственник.

– Почему – опять? Разве я напрягала тебя своими проблемами?

– Ты – нет, а вот Ашот напряг, да так, что я тебя грохнул бы, если бы рядом была! – загремел Бес, проснувшись окончательно и поняв, о чем пойдет речь.

– Ага, значит, раньше слил? – ехидно спросила Коваль, отметив про себя, что молодой горец оказался хитрее, чем она думала.

– Не слил, – поправил Гришка, – а поделился бедой.

– Бедой, говоришь? Ну-ну! А меня не хочешь выслушать? Просто так, чтобы было?

– Валяй, – разрешил он, щелкая зажигалкой. – Интересно, чего ты мне прогонишь, потому что версию Ашота я уже понял.

– У меня версия простая до абсурда – молодой козел решил избавиться от нас с Вороном. А потом, не исключено, и от тебя.

– Ты не заговаривайся, дорогая, фильтруй базар-то! – вклинился с ремаркой Гришка.

– А я ничего лишнего не говорю. И Ашот, кстати, тоже утаил кое– что.