Рожденная в пламени ночи

— Какие же вы женщины дуры!

— А ты — самодовольный ублюдок! Ненавижу тебя!

— Ненавидишь, говоришь? Тогда почему в ту самую секунду, когда ты думала, что умираешь, ты желала, чтобы я спасся? Разве не ты мысленно — заметь, Ева, я повторюсь, — мысленно выкрикнула: ""Игорь, спасайся!"".

Игорь раскрыл карты до конца.

Ева замерла, перестав вырываться и с немым ужасом уставилась в красные всполохи в глазах мужчины.

Игорь раскрыл карты до конца.

Ева замерла, перестав вырываться, и с немым ужасом уставилась в красные всполохи в глазах мужчины.

— Что…Как… О чем ты говоришь?

На Еву точно вылили ушат ледяной воды. Она едва ли не реально чувствовала, как холодные льдинки впиваются в её разгоряченную кожу, охлаждая.

Слова Игоря шокировали её едва ли не больше его признания о том, что он организовал ей ловушку.

— О том, что бывают моменты, когда я слышу тебя, — признался Игорь, мысленно обзывая себя дураком и проклиная тот момент, когда он открыл рот. Какого черта ему надо было об этом говорить? Сейчас не подходящий момент, чтобы объяснять Еве про связь, возникающую между истинными парами.

— Слышишь меня, Сандровский? — недоверчиво переспросила Ева более спокойным тоном. — Бред! Такого не может быть…

— Может.

Лаконично.

— Игорь, слезь с меня.

— Нет.

— Я больше не буду драться.

— Нет, Ева.

— Тогда объясни, что за связь!

— Тебе не понравится.

Ева не сдержала жалобного всхлипа.

— Мне многое, что не нравится, но это вас не останавливает.

Ева, сама того не ведая, повернула всаженный нож в ране Игоря.

— Я не буду извиняться за содеянное. Я тебя защищал.

— Сандровский… Хорошая же у тебя защита.

— Какая есть. Бойцов, которых выпускают на ринг, тоже не раз и не два отправляют в нокаут.

— Я не борец.

— Ты — моя женщина!

Ещё одно признание…

На этот раз услышанное.

Ева задохнулась, воздух в легких превратился в тяжелой свинец, сдавивший внутренности. Её психике устроили настоящее испытание. Темноте сменялась короткой вспышкой света.

— Я-твоя-любовница! — выдохнула она, голос предательски дрогнул, выдав слабую надежду, которая, помимо воли девушки, робко подняла голову.

— Ты хоть сама веришь в то, что говоришь? — голос Игоря тоже приобрел более глубокие интонации. — Посмотри на нас! Мы с тобой лежим на полу, как два…идиота! Причем, оба материмся, как сапожники! Я позволил себя ударить! Ева! Очнись! Ты можешь представить, чтобы я простил подобное оскорбление от любовницы? Я — не ангел, и никогда им быть не стремился! У меня тяжелый властный характер! И я не прощаю оскорбления! Я мщу! И жестоко! А с тобой веду глупые беседы! Пытаюсь объясниться!

На смену неконтролируемой ярости и истерике пришло непонимание. Ева перестала вырываться, заморгала ресницами.