Рваные валенки мадам Помпадур

Прости, я не верю в загробную месть мертвецов. Все случаи смерти археологов и ученых имели логическое объяснение. Ты же понимаешь, что «желудочной волчицы» не существует.

Люба вскинула голову:

– Малообразованный старик просто не знал, как правильно назвать болезнь. Он всего лишь повторил слова, которые произносили его родители или дед с бабкой. Слышала про свинку? Она случается в основном у детей школьного возраста.

– Конечно, – ответила я, – сама получила эту инфекцию то ли в четвертом, то ли в пятом классе.

Люба сложила руки на груди:

– У ребенка распухает шея, округляется лицо, малыш делается похож на поросенка, поэтому в народе и говорят «свинка». Еще есть слово «заушница». Но возьми большой медицинский словарь. Там статьи «Свинка» или «Заушница» не найдешь, зато обнаружишь «Эпидемический паротит». Много тебе известно людей, которые говорят: «У моего сына эпидемический паротит»?

Мне пришлось признать правоту Добровой:

– Ну, нет.

– То-то и оно, – медленно произнесла Люба, – под словами «желудочная волчица» скрывается язва."

"Я решила внести в бредовый разговор толику разума:

– Мне очень жаль Галину, но…

– Она была единственным человеком, с которым я могла быть откровенной, – перебила меня Доброва, – тихая, умная, душевная. Счастье иметь такую подругу.

– Но, – повторила я, – ее кончина всего лишь совпадение. То, что Бутровой стало плохо именно в начале сентября, ни о чем не свидетельствует.

Люба неожиданно усмехнулась:

– Правда? Ты не дослушала. Тридцатого декабря скончалась Майя Матвиенко. Симптомы болезни один в один повторились. Сначала девушке стало плохо, у нее закружилась голова, появилась тошнота, резь в желудке. «Скорая помощь» отвезла бедняжку в больницу, где ей поставили диагноз «прободная язва желудка», спешно провели операцию, и через сутки тело Майи очутилось в морге. Скажешь, это тоже совпадение?

Я растерялась, но твердо заявила:

– Да! Случается и такое.

Доброва вскинула брови;

– Зина, прекрати! Старик пообещал Галине смерть второго сентября, а Майе за день до Нового года. Именно так и произошло.

В первую секунду я не нашла возражений, но потом отыскала аргумент:

– Гадкий дед ошибся. Майя умерла не тридцатого, а на следующие сутки.

– Смешно, – тихо произнесла Любовь, – но, думаю, твое веселье мигом испарится, когда ты услышишь о судьбе Каминского.

Я невольно вздрогнула:

– А с ним что?

Доброва повернулась лицом к окну:

– Скончался. В марте. Десятого числа. Течение болезни как под копирку: головокружение, тошнота, рвота, резкая боль в желудке и смерть через сутки после первых проявлений заболевания. Врачи были не оригинальны, они опять заявили о прободении язвы. Ну, чего молчишь?

– Думаю, – ответила я, – тут возможны варианты.