Рваные валенки мадам Помпадур

Учтите, ни одно животное не погибает, его просто вычесывают. Я зря сказал «шерсть», это – пух. Дугги производят лишь в одном селении Африки, там вот уже на протяжении нескольких столетий обитает популяция сумчатых зебр. Стадо немногочисленно, поэтому в год производится лишь двести пар, они шьются вручную, обрабатываются соком местного дерева и становятся стопроцентно водонепроницаемы. Никакой химии не применяется.

Я решила поймать парня на мелком вранье:

– А краска? У вас обувь всех цветов радуги!

Александр вдруг улыбнулся.

– Традиционный вопрос человека, который привык пользоваться дешевкой. Розовые сапожки получены из пуха сумчатого зебренка, который питался побегами растения, смахивающего на нашу свеклу, синий и голубой свидетельствуют о том, что животное жевало местную глину, зеленый, ясное дело, – траву. Вам понятен процесс? Хотите померить?

Я попыталась пошевелить онемевшими от холода пальцами, не смогла и попросила:

– Несите!

Александр исподлобья взглянул на меня:

– Должен сразу предупредить: дугги имеют одно отрицательное качество. Тот, кто их надел, больше никогда не снимает. После нашей обуви невозможно пользоваться ничем иным. Это все равно что из «Жигулей» пересесть в «Роллс-Ройс». У нас есть три цвета сапог вашего размера: индиго, ярко-зеленый и апельсиновый.

– Мне лучше синий, – быстро решила я, – он подо все подойдет. А как вы определили размер?

– Я профессионал, – торжественно заявил парень.

Когда я сбросила со ступней мокрые туфли, продавец вдруг спросил:

– У вас на ногах гольфы?

– Да, а что? – удивилась я.

– Снимите их, они промокли, – посоветовал юноша.

– Разве можно мерить сапоги босиком? – возразила я. – Это негигиенично и неудобно.

Александр улыбнулся:

– Если наденете дугги, то больше их не снимите, поверьте, сразу купите.

Я решила не спорить с ним и всунула ноги в сапожки.

Если вы мужчина, то навряд ли поймете мои ощущения. Но если женщина, то представьте: весь день вы провели на пятнадцатисантиметровой шпильке. Бегали в лодочках по офису, носились по лестницам, стояли в кабинете у шефа, встречали и провожали деловых партнеров, не присели ни разу, а потом ехали домой в вагоне метро, где не нашлось свободного места, шли пару кварталов пешком. Вползли в подъезд – увидели на лифте табличку «Не работает». Вскарабкались на пятнадцатый этаж, наконец-то очутились в своей квартире, со стоном сбросили с ног изобретение мадам Помпадур[1], сняли колготки и всунули распухшие, отчаянно ноющие ножки в просторные, уютные, родные домашние тапочки. Несчастные пальцы наконец-то вырвались из тесных объятий узкого мыска, пятка опустилась вниз, перестало ломить поясницу, а голени больше не сводит судорога. Вот оно, счастье работающей женщины, избавление от шпилек.