Рваные валенки мадам Помпадур

Хотя Валентин пьяницей оказался, а Назар ни капли в рот не брал, не курил, не ругался, вежливый, но врун! Нет людей без изъяна, у каждого есть гнильца в характере. Ты бы кого предпочла, алкаша или брехуна?

– Ни того ни другого, – честно ответила я.

– Ну и кукуешь одна, – довольно высказалась бабка.

– У меня хорошая семья, – солгала я, – муж, дети.

– Не-а, – улыбнулась старуха, – все мужики либо водкой увлекаются, либо врут. Кольца на пальце у тебя нет. Глупо обманывать пожилого человека, я тебя насквозь вижу. Чего Назар натворил?

– Люди, которым он про проклятие солгал, умерли, – после небольшого колебания ответила я.

Анфиса Сергеевна перекрестилась:

– Насмерть?

– Да, – подтвердила я и нагнулась, чтобы почесать ногу.

Бабушка окинула меня оценивающим взглядом.

– Не из милиции ты. Адвокатша? Да? По поводу наследства? Чувствовала я неладное. Ну откуда у Назара богатые родственники?

– Старику кто-то оставил средства? – уточнила я.

Анфиса Сергеевна оперлась рукой о прилавок:

– Не притворяйся. Если тебя прислали на разведку, так и скажи.

– Прислали на разведку, – улыбнулась я. – Похоже, вас не обманешь.

– Терпеть не могу лгунишек, – буркнула старуха. – От них все беды. Иди к Мироновой, по Центральной улице до конца, увидишь домишко-развалюшку с голубыми ставнями. Там Варька живет. Скажи ей: «Тетя Анфиса велела правду мне рассказать про Назара». Варька ребенка одна поднимает, ни мужа, ни родителей, в школе убирается, у меня тут полы моет, за любой копейкой гоняется, бедная, денег ей на покраску дома не хватило, одни ставни обновила. Если заартачится, начнет говорить, что ниче не видела, денег ей дай. Голь перекатная, за них она язык развяжет. Вот я от тебя ничего не возьму. Ассортимент продам, а за просто так – ни копейки.

Я правильно поняла намек старухи и приобрела в лавке самые дорогие товары. Набор шоколадных конфет и большую бутылку жидкого мыла якобы из Франции.

– Удачно день начинается, – не скрыла радости Анфиса Сергеевна. – Топай к Варьке, она сегодня дома сидит, сынишка с температурой свалился.

Центральная улица оказалась короткой, узкой, кроме нее, в Ведьмине никаких других не обнаружилось.

Я открыла покосившуюся калитку и увидела крохотную избушку, завалившуюся на один бок. На фоне черных бревен выделялись задорные яркие ставни цвета незабудки, а крыльцо было покрашено в зеленый цвет. Дверь хозяйка не запирала – похоже, красть у нее нечего. Я вошла в чистую кухоньку и крикнула:

– Здравствуйте!

Занавеска, отделявшая жилую часть домика от, так сказать, пищеблока, зашевелилась, и показалась девочка лет четырнадцати.

– Вы ко мне? – тоненьким голосочком спросила она.

В первую минуту я огорчилась.