Рваные валенки мадам Помпадур

Это правда, мой первый муж Михаил[12] умер.

– Ты любила его? – задала следующий вопрос Доброва.

– Какое отношение имеют мои чувства к спасению Нади от болезни? – увильнула я от ответа.

Люба поскребла ногтем по скатерти, меня передернуло.

– Не делай так, мороз по коже дерет.

Доброва обхватила ладонями чашку с капучино.

– Нас с Иваном свели родители. В особенности старалась моя мама, спала и видела, чтобы я вышла замуж за Доброва. Она считала Ваню лучшей партией на свете. Мои чувства в расчет не принимались. Да и не было у меня никаких чувств. Я выходила за Ваню без любви. Он хороший, симпатичный, честный человек, чего еще надо? Понимаешь?

Я кивнула и начала рыться в вазочке с печеньем. Странный получается разговор. По моему разумению, Любе сейчас следует на всех парах нестись в клинику, а она вознамерилась изложить историю своей семейной жизни.

Доброва, ничего не подозревая о мыслях собеседницы, продолжала говорить.

Мать Ивана, Анна Егоровна, работала вместе с Марией Николаевной, матерью Любы. Женщины дружили и задумали поженить детей. И Анна, и Мария старательно сталкивали Ваню с Любой, но, когда Добров стал проявлять к девушке интерес, его мать неожиданно дала задний ход.

Анна Егоровна выдумывала разные поводы, чтобы оттянуть бракосочетание, предложила молодым годовой испытательный срок, нежно при этом воркуя:"

"– Брак – серьезная вещь, пообщайтесь, поймите, подходите вы друг другу или нет, иначе не будет вам моего благословения.

Иван и Люба симпатизировали друг другу, но сильной страсти не испытывали, поэтому легко согласились на условие Анны Егоровны. Жених два раза в неделю приглашал невесту в театр, кино, потом они гуляли по улицам. Трудно поверить, но молодые люди не вступали в интимную связь, они оставались просто хорошими друзьями.

Через три месяца вялотекущей помолвки научный руководитель Любы Алексей Николаевич Бутров вывихнул ногу. Травма была несущественной, но причиняла профессору боль, поэтому он попросил аспирантку приехать к нему домой для обсуждения очередной главы ее кандидатской диссертации. Люба не первый раз посещала просторную квартиру доктора наук, но в тот день она удивилась. Обычно апартаменты сверкали чистотой, но сейчас же повсюду лежала пыль, а на кухне подпирал потолок эверест грязной посуды.

– Извини, – смутился Алексей Николаевич, – жена уехала ухаживать за больной сестрой в Красноярск и там застряла. А наша домработница загремела в больницу с аппендицитом.

– Давайте помогу, – предложила Любочка и засучила рукава.

Вклад аспирантки Казаковой в науку в тот день они обсуждать не стали. Сначала Любаша отдраила квартиру Бутрова, потом приготовила ужин. Профессор достал из бара бутылочку коньяка, завязалась душевная беседа.