Рыцарь ордена НКВД

Старшая дочь уже ходила в школу, младшие должны были пойти в следующем году.

Он очень ценил этот нечастый отдых с семьей. Но в этот день его не отпускало тревожное чувство, и домочадцы видели, что он не в духе.

Вечером, перед сном, он сказал жене:

— Ночью меня поднимут.

Уже под утро, в шестом часу, прибыла машина из наркомата. Поручитель сказал:

— Вас вызывают.

— Война? — внимательно посмотрел на лейтенанта Ясный.

— Война, — кивнул тот.

На Лубянке Федотов уже был на месте. Мрачный и злой, он-то отлично знал, что называл руководству дату начала войны. И все равно, судя по всему, проспали.

— Василий Степаныч, забирай своих сотрудников и дополнительные силы — тридцать человек, — произнес Федотов. — Езжай в посольство. Шуленбург сейчас у Молотова. А в посольство из МИДа уже выехали. Вытряхиваете там все, до последней пуговицы.

Вскоре Ясный уже сидел в машине. И колонна двигалась по утренним московским улицам.

Машины остановились перед зданием посольства. Василий прошел к дверям и объявил:

— В связи с началом войны охрана снимается. Персонал посольства объявляется интернированным.

Некоторые дипломаты снимали жилье в Москве, и часть своих людей начальник отделения послал собирать немцев и везти в главное здание посольства.

Сотрудники НКВД передвигались по зданию группами не менее двух человек. Шли от комнаты к комнате. Стоял шум, гам, возмущенные вопли о дипломатической неприкосновенности. У немцев отбирали дипломатические паспорта и объявляли, что они теперь не дипломаты, а интернированные. И сгоняли в три комнаты на первом этаже.

На первых двух этажах посольства находились служебные помещения, канцелярия, а на третьем — жилье. В том числе хоромы первого секретаря посольства. Там Ясный толкнул дверь в небольшую комнату. И застыл на пороге.

На кровати в одежде Венеры, то есть без таковой, нежилась Пуся — старая знакомая. Эта развратная девица числилась помощницей первого секретаря посольства, но на деле являлась штатным сотрудником гестапо. Очень сильная разведчица, на совести которой немало успешных вербовок советских граждан.

— Выходи, что валяешься, Пуся, — хмыкнул Ясный. — Германии твоей уже нет.

— Мне-то какое дело, — на чистом русском произнесла она, потягиваясь и колыхая своими женскими прелестями. — Еще полежу. Мне и так хорошо.

Больше ни слова не говоря, Ясный перевернул кровать и кинул растянувшейся на полу гестаповке одежду."

"— Во как! — хмыкнул долговязый оперативник, нагибаясь над предметом, который выкатился из кровати. Это был резиновый фаллоимитатор, наполненный молоком. Немецкое качество.

Три дня сотрудники НКВД осматривали посольство. Подбирали и складывали каждый документ, каждую бумажку.