Счастье рыжего цвета

– А я-то все гадала, с чего это ты так моим мнением о моей начальнице интересуешься?! А ты пытался узнать, не обсуждала ли она со мной тебя, да? Не обсуждала! Не говорила! Записки из букетов всегда забирала, а сами букеты никогда! Доволен? К слову, в те записки я никогда и не заглядывала – не имею привычки лезть в чужую личную жизнь, но и в свою не пускаю! Ты ничего не знаешь ни о Димке, ни обо мне! – Ульяна встала со скамьи, сжала кулачки и неожиданно рыкнула, резко выдохнула и продолжила, встав напротив Влада:"

"– А ты знаешь, что у него мать больная? Надорвалась на трех работах, потому что вынуждена была пахать, чтобы прокормить их с сестрой. Их отец умер, когда Димке был год. А ты знаешь, что сам Димка работает с 14-ти лет? Ты работал в его возрасте, владелец сети аптек, нет? Я уверена, что не работал! Такие, как ты, не работают! Вам это ни к чему! А знаешь, каково это, когда ты, думая об армии, не знаешь, дождется ли тебя мать или нет? Ты сам-то служил? Почему-то мне кажется, что нет! Таких, как ты, отмазывают от армии. Что там у тебя? Плоскостопие? Белый билет? Да что ты знаешь о жизни простых людей на курорте? Вы же сюда приезжаете отдыхать! Романы крутить! Обещаете замки, золотые горы, оазисы и караван верблюдов в придачу. Только потом отпуск заканчивается, и ты понимаешь, что опять осталась одна, и чувствуешь себя тем самым верблюдом, которым воспользовались! Почему же нет? Море, солнце, пляж!

Роман у нашего бедного богатого мальчика с подругой матери был, ты смотри, какие устои общества ты этим порвал! Ты вот у Димки спроси, сколько раз за лето его пытаются купить такие вот богатенькие и пресыщенные жизнью дамочки, ровесницы его матери. А главное, сколько лет ему было, когда ему в первый раз это предложили. Ты хоть раз чувствовал себя проституткой? Нет? Считай, что тебе повезло! Так что не надо мне сейчас тут обливать грязью того, о ком ты ничего не знаешь! – Ульяна резко развернулась и пошагала в обратном направлении, а Влад остался сидеть, глядя ей в след. Щека, на которую пришлась пощечина, горела, он потрогал ее и усмехнулся.

Неожиданно Ульяна развернулась и пошла обратно. Он довольно хмыкнул, решив, что девушка передумала, но она подошла, наклонилась за своими босоножками, что так и стояли у его ног, и так же молча и не глядя на него, забрав босоножки, пошла в сторону дома.

– Ну ты и дебил, – протянул Влад, глядя вслед девушке, – беги, догоняй, пока не ушла далеко и не накрутила себя до предела! Потом не простит и даже случая не предоставит извиниться!

И он сорвался вслед девушке. Догнал, развернул, обнял, прижал всем телом к себе.

– Прости! Я не прав! Никому не отдам, ни Димке, ни любому другому верблюду. Боялся поверить, потому и придумал, намекнул, дал поверить, что я гей.