Секретарь старшего принца 8

Из-за разницы в эмоциях в том числе.

— Откуда ты знаешь? Ты же почти ничего не помнишь.

— Просто знаю.

— Но ты не можешь гарантировать, что это полные знания, верно?

Его подбородок касается моей макушки. Золотое крыло, зашелестев, прячет нас от сияния сфер. Окутывает теплом.

— Гарантировать не могу, — соглашаюсь я, — но…

— Тогда оставь переживания до того момента, как вспомнишь всё. Обидно будет, если ты, менталистка, будешь переживать из-за того, что потом окажется неактуальным.

Уверена, что актуальность в любом случае сохранится, но… предложение дождаться возвращения воспоминаний достаточно рационально, чтобы к нему прислушаться.

— И что было дальше? — спрашиваю я, прикладывая ладони к груди Элора, осторожно надавливая на его крепкие мышцы проступившими когтями.

— М-м-р, — довольно выдаёт Элор и жмурит глаза от удовольствия. — Ну, потом я довольно униженно молил тебя о любви, ты была по-менталистски холодна. Прямо очень. Если тебе нравятся хладнокровные, идущие к своим целям менталисты, можешь гордиться: ты определённо была лучшей из них.

Теперь не верю я. Но Элор, не замечая, продолжает:

— …Тобой можно было врагов замораживать. И друзей заодно. И…

— Неправда, — возражаю я. — Я точно знаю, что дело обстояло иначе.

Смутные ощущения не дают покоя, будто что-то вертится в груди, цепляет сердце, мешает дышать. Это удушье от эмоций мне знакомо. Слишком. Знаю — оно мне привычно.

— Как же иначе? — изумляется Элор и отклоняется, почти переворачиваясь на спину, чтобы заглянуть мне в лицо. — Я помню…

Прячась от этого пронзительного взгляда, утыкаюсь в его грудь:

— Я не помню, но… Знаю, что ты ошибаешься. Я собой точно не гордилась. Мне было… больно. Невыносимо.

Эта боль — как будто тебя разрывают на части, отнимая самое дорогое. Лишая целостности.

Это самое страшное, что может произойти.

Глава 65

Что делать с новыми знаниями? Они накрывают, лишая дыхания, парализуя. Избавиться бы от них, спрятаться, но как это сделать, если Элор гладит, а потом садится и меня встряхивает, заглядывает лицо?

— Ри? Ри! — в панике зовёт он, и накрывшие меня оцепенение и ужас отступают. — Ри…

Мотаю головой в попытке показать, что достаточно очнулась, поэтому ответ из меня вытряхивать не надо. Держащий меня за плечи Элор замирает.

— Ты… — в его взгляде почти ужас. — Прости, что сделал тебе больно тогда, но ты… — Элор облизывает пересохшие губы. — Тогда, несмотря на всё, что ты говорила и мои поступки и слова, несмотря на отказ провести со мной последние дни моей жизни… неужели ты меня… ещё любила?

Неуверенный вопрос повисает в воздухе тяжёлым, гудящим напряжением.

Молчание с каждой секундой давит сильнее."

"Для ответа надо заглянуть в себя, но это… между мной сейчас и той мной стена тьмы.