Сердце Драокна. Сборник, часть III

Инженеры Албадурта, все последние часы лихорадочно трудившиеся над сооружением импровизированных мостов, пытались наладить переправы для штурмовиков с лестницами, но на них тут же обрушивались стрелы и камни.

Первые минуты осады буквально превратились в шторм насилия, ставшие боевым крещением как для атакующих, так и для обороняющихся. Хаджар, находившийся в центре этой бури, являл собой фигуру непоколебимой решимости. А ночь, некогда спокойная, теперь стала живым олицетворением войны во всей ее жестокой красе, первой главой истории, о которой, если им повезет, будут с трепетом рассказывать последующие поколения.

Глава 1934"

"После первых обменов залпами, озаривших ночь яростным пушечным огнем, из тьмы, в отсветах пожаров, появился авангард защитников замка… Выстроившись широким полукругом перед рвом и стенами барбакана, они не отступали и не дрожали. Численностью в двадцать пять тысяч человек, защитники Изумрудного Города заполонили собой буквально всю низину. Воздух, уже пресытившийся запахом пороха и металлическим привкусом крови, дзарожал от нетерпения, когда два войска приготовились к столкновению.

Хаджар прекрасно понимал, что авангард — лишь первое, и далеко не самое опасное препятствие на их пути. Однако решимость в глазах его солдат, то, как они сжимали оружие, говорили о том, что они готовы пройти за ним через врата самого ада. И генерал отдал команду:

— Сталь к стали! — грохнул его голос.

— Сталь к стали! — эхо, через голоса кричащих солдат и офицеров, передающих команду, пронеслось над полем брани.

И лавина из мрака схлестнулась с вонзившими в землю щиты защитниками.

Столкновение началось с какофонии звуков, которая, казалось, сотрясала саму землю.

Сталь встретилась со сталью в неустанном обмене ударами; воздух наполнился звоном мечей и гортанными криками людей, окунувшихся в смертельную сечу. Авангард богов, несмотря ни на что, держался с непоколебимостью, граничащей с необъяснимым фанатизмом.

Хаджар, видя, что на него направлено несколько копий, выскочил из седла и, приземлившись на ноги, ринулся вперед с неистовством одержимого.

Его меч превратился в сплошное пятно. Кровавые всполохи расцвели вокруг фигуры Хаджара и рубиновые брызги пронзили пространство.

Он бил, резал, колол и снова бил. Отталкивал от себя тела раненных, раз за разом обрушивая ярость клинка на головы, плечи и тела тех, кто стоял между ним и его целью. Меч, буквально за пару мгновений, насквозь пропитавшийся кровью, крепко лежал в перевязи, крепившей его к руке.

По мере того, как бушевала битва, земля начинала все отчетливее чавкать из-за крови и внутренностей. Отрубленные конечности, будто листья в осеннем лесу, валялись на стоптанной и сгоревшей траве.