Сердце Драокна. Сборник, часть III

Ты его знал дольше.

Хаджар в ответ на это лишь улыбнулся. Если учесть, сколько времени он потерял на тропе к стране Бессмертных, то заявление Албадурт резко становилось ошибочным.

— Я про твоего отца.

— А, про отца, — немного стушевался Албадурт и направил взгляд к холмам. — Он был, разумеется, одним из Удун. Отважный воином. Доблестным и честным и… немного сумасбродным, — дворф улыбнулся себе в усы. — часто устраивал какие-то розыгрыши, много шутил, любил сытно поесть и еще не стриг ногти на ногах. Матушка все время шутила, что это чтобы в шахтах себя чувствовать комфортнее, но на самом деле, из-за старой раны ему было трудно наклоняться, а помощи он просить не хотел, да и не умел.

Хаджар тоже улыбнулся. Как и стоявшая рядом с ним Элейн, Лэтэя, Эйнен и Хельмер.

Вшестером они стояли на парапете и нежились под лучами солнца, позволяя легким немного отдохнуть от дыма и пепла, еще не осевших в городе.

С момента, как Лунная армия захватила крепость и полностью зашла за стены прошло всего двое суток. Они едва-едва успели перебраться через стены и ров, как им в спину действительно прискакал авангард конницы.

К несчастью для богов и, к радости смертным, авангарду достались лишь руины барбакана, спаленные дотла башни, разбитые насыпи во рву и поднятый мост, который надежно закрепили так, что даже если механизмы сломают пушками, мост все равно не опустится.

Оставалось еще подлатать восточную стену, поврежденную взрывом оружейной и, в целом, замок выглядел не пострадавшим. Правда пришлось завалить колодец канализации, так что в городе, скорее, начнется проблема с антисанитарией.

Особенно учитывая, сколько крови и дерьма пролилось во время штурма.

Но это настолько несущественная проблема на фоне всех остальных, что о ней даже никто не думал.

— Сколько, в итоге? — спросил Хаджар.

Элейн, стоявшая рядом, достала свиток, на котором еще не успели высохнуть чернила.

— Двадцать три тысячи четыреста семь погибших и, — она посмотрела на пожары в городе. — к вечеру число вырастит из-за продолжающихся боев и того, сколько тяжелых не доживет до следующего рассвета.

— И сколько их не доживет.

— Порядка семи с половиной тысяч, — тяжело произнесла Элейн. — Легко-раненных и тех, кто еще может хоть какие-то задачи выполнять, ты просил не перечислять.

Хаджар кивнул. Как бы это ни звучало, но для дальнейших планов было не важно, ранен ты или нет. Только — можешь сражаться или не можешь.

И, если учесть все потери, значит от его армии осталось сто восемьдесят тысяч человек. И, для любой другой ситуации, подобное считалось бы успехом. Причем едва ли не сказочным, граничащим с выдумкой.