Сердце Драокна. Сборник, часть III

Одна полетела по дуге сверху, вторая, по такой же дуге, справа, а третья слева. Но и этого Ирмарилу показалось мало. Он, всем тем же движением, достал еще две стрелы из другого кочана и запустил одну по прямой, а вторую, так и оставив зажатой в пальцах, натянул на тетиве после выстрела и принялся ждать.

Наверное ни один фехтовальщик, не будь у него ростового щита и полного латного доспеха не выжил бы под таким натиском. Только не на расстоянии всего в тридцать шагов, когда стрела еще не на излете, а времени на реакцию практически нет."

"Но у Кестани в руках были вовсе не мечи, топоры, копья или щиты.

Она закружила руками и кнуты, вновь оживая, завились вокруг неё широкой сферой. Стрелы, разумеется, не обладали подобной гибкостью и, пусть и летели по странной траектории с немыслимой силой и скоростью, но оказались бессильны перед плотными сетями Кестани.

Та, что летела сверху оказалась отбита и рухнула на пол; летевшая справа, разбитая в мелкие щепки, и вовсе пропала из виду; а третья, та что искала цель слева — её даже кнуты Кестани не успевали отбить и потому она, остановив один из кнутов, поймала стрелу рукоятью кнута.

Та вонзилась едва ли не по середине древка, но не смогла ранить богиню.

Чего не скажешь о четвертой стреле, которую Ирмарил выпустил позже и которую, Кестани, видимо не заметила. Та, лишь едва ударившись о единственный пляшущий в воздухе кнут, отскочила в сторону, но успела оцарапать бок лже-богини.

Кестани зашипела и, отскочила в сторону, видимо ожидая следующей стрелы. Но Ирмарил пятую ведь так и не выпустил. Стоило только ногам лже-богини оторваться от пола, а ей самой размазаться в полете, как глаза Кестани расширились от осознания допущенной ошибке.

В воздухе она не могла увернуться и была вынуждена полагаться только на свои кнуты.

Но те лежали безвольными нитями и никак не могли успеть набрать нужную скорость и силу, чтобы отразить стрелу или разбить её в полете.

Бог Солнца, без тени эмоций на лице, отпустил тетиву и, стрела со свистом вошла в правое легкое Кестани. Та рухнула на пол и захрипела в попытках вдохнуть воздух. Её правая рука дернулась и кнут, зажатый в ладони, вдруг, нарушая все мыслимые траектории, взмыл под потолок и, в самом прямом смысле — обернувшись гигантской хищной змеей, полетел в сторону Ирамирала.

Это была техника Практикующего.

— Зря, — только и сказал Бог Солнца.

Он отвел назад пустую тетиву. Солнечный луч лег на неё и сформировал пылающую огнем стрелу. И когда лучник выстрелил, то полоса пламени, жарче всего того, что прежде испытывал Хаджар, даже жарче огня Пепла, устремилась в полет.

Ирмарил собирался одним выстрелом закончить поединок. Он целился не только в грудь громадной змеи, но и спрятавшейся за ней Кестани.