Сердце Драокна. Сборник, часть III

О тех кратких воспоминаниях, что остались у него после того, как боги решили воплотить его форму в человеческую.

Боги…

Их земля, на краю которой он сидел, никогда ему особо не нравилась. Искусственная, зависшая где-то посреди между звездным океаном вечности и земными страданиями. Ни её сады, ни пышные дворцы, ни высокие башни, полные самых могущественных тайн, мистерий и знаний, не прельщали Безымянного.

— Не знаю, мой правитель, — ответил он честно.

На его коленях лежал верный и надежный друг.

Меч, с каждым поверженным врагом, становившийся сильнее. Выкованный божественным кузнецом из частички его собственной души.

Единственное в своем роде. Хищное Оружие Души. Черный Клинок. Именно благодаря этому мечу, а не броне или цвету волос, его стали называть — Черным Генералом.

Но это было тогда.

Те мириады эпох, когда гасли и рождались звезды, среди которых он бился с бесчисленным и страшным врагом, не знавшим смерти и усталости. Но закрылись Врата, создавая Грань, из-за которой тени и существа больше не пройдут в эту реальность.

— Кто я? — спросил он вслух. — Кто я, повелитель, если мне не с кем больше сражаться? Если нет за мной армии.

Кто я, если у меня больше нет… больше нет…

— Того, что делало тебя тобой? — спросил голос.

Он кивнул.

Он почувствовал, что кто-то сел рядом с ним на край Седьмого Неба. Кто-то невероятно могущественный. Возможно, даже столь же могущественный как он сам.

Разумеется это не был Дергер, которому Черный Генерал подчинялся. Они оба — и генерал и Бог Войны знали, что случись им сойтись в схватке, то в небытие отправиться вовсе не Генерал.

Небытие…

Страшно звучит.

Он слышал, что после гибели смертных их встречали праотцы и ждало перерождение.

Глупые смертные.

Они вожделели участь богов. Не зная, что тех за границей времени ждет лишь ничто и полное забвение. Боги не перерождались. Боги не встречали праотцов и матерей их матерей. Лишь одиночество небытия.

Как осколки разбитого зеркала с запертыми внутри отражениями их собственных судеб.

— Все Седьмое Небо празднует, Генерал, — произнес голос. — оно славит своего спасителя. Славит тебя. Почему ты не на пиру? Аштари ждет тебя.

Аштари… у неё было много имен. Каждый уголок смертного мира называл её по-разному. Но здесь, на Седьмом Небе, Богиню Любви звали именно так — Аштари.

— Вы тоже здесь, мой повелитель.

— Справедливо, — ответил невидимый. Яшмовый Император редко показывался, предпочитая скрывать себя за магией Слов. — Но, видишь ли, я могу испортить праздник своим появлением. Когда подданные пируют, правитель должен найти причину, чтобы поскорее уйти с торжества и не мешать. Наш удел — удел одиноких. Может именно поэтому Ляо Фэнь говорить, что лучшим правителем становится затворник, не желающий ни мира, ни войны, ни власти.