Сердце Драокна. Сборник, часть III

Глава 1458

Она лежала израненная, в крови и земле. Порванное платье лоскутами накрывало некогда прекрасную кожу атласного цвета. Он нагнулся над ней и, дрожащей рукой, провел по лицу.

Она еще дышала.

Элена еще дышала.

— Это хорошо, — выдохнул Безымянный.

Прислонившись к дереву, он вонзил меч в землю. Вокруг него, истерзанные и разрезанные, иссеченные, пронзенные, разорванные голыми руками на части, валялись останки Изумрудных Волков. Стая почти в полсотни особей так и не смогла закончить начатое.

Кто знает, почему вдруг их друзья обернулись против них. Они всегда поддерживали хорошие отношение с лесом и с этой стаей в особенности.

Но, кто знает.

Впрочем, это сейчас генерала не волновало. Искусанный, с вырванными кусками плоти, в луже собственной крови, он смотрел на темное небо.

Буря постепенно уходила дальше на запад, оставляя здесь, в лесу, свежесть и порывистый ветер, так приятно обдувавший распаренную кожу.

Он не чувствовал боли.

И все медленнее билось сердце.

Тук-тук…тук… тук-тук.

Безымянный приложил ладонь к груди. Прежде он еще никогда не ощущал этого. Биения своего сердца.

— Значит… оно у меня… все же есть.

Он вспомнил слова Тисэ, возлюбленной того смертного. Они хорошо с ней общались… насколько хорошо вообще могут общаться пленник и его надзиратель. Но за те тысячи лет, что они провели в садах Дергера за неспешными беседами и созерцанием отражений на глади Ока Богов, они успели познакомиться.

И все эти тысячи лет, пока её не обратили в камень, она, несмотря на изобилия Седьмого Неба и прекрасные образы богов, тосковала по дому и своему возлюбленному — простому горшечнику.

Он спрашивал у девушки, как это возможно.

— Теперь… понимаю, — прошептал Безымянный.

Сейчас, в этот момент, сжимая рукой ладонь Элены, он бы не задал такого глупого вопроса.

Его веки тяжелели и медленно опускались.

Интересно, каков будет дом его праотцов? Встретит ли он там Элену? Примут ли его хлебом и медом, усадят ли за стол и спросят обо всех делах. И он будет рассказывать.

Рассказывать о тех нескольких летах и зимах, что провел в деревне смертных с человеком, значащим для него куда больше чем целый мир, который он оберегал на протяжении тысяч эпох.

Он уже чувствовал.

Чувствовал теплый ветер, согревавший его замерзшие кости и душу. Чувствовал касание колосьев пшеницы и ржи, которые помогал собирать крестьянам в деревне. Слышал лай собак и смех детей. Слышал, как готовили праздник смены сезонов. Наряжали пугала, чтобы сжечь их в праздничном огне, провожая таким образом весну и лето.

Он уже шел дом…

— Тебе еще не время уходить, прославленный генерал.

Он открыл глаза.