Сердце Драокна. Сборник, часть III

Напротив опустил Шрам. Он щелкал зажигалкой Zippo, выписывая ей какие-то невероятные финты.

— Представляешь, в городе открыли бар с таким же названием как у нас… Куда катиться мир.

— А как же…

— Да какое там, — отмахнулся Шрам. — авторское право не распространяется на обозначение диаметра и высоты.

— А у вас тоже? — Хаджар кивнул на символы на баре. — Диаметр и высота?

Шрам не ответил. Лишь продолжил щелкать зажигалкой.

Борис сложил меню.

В этом баре можно было заказать любой напиток, а если такого нет в меню — вас накормят бесплатно.

Простой психологический трюк, потому что редкий посетитель придумает действительно что-то уникальное.

Ну а раз уж это было его подсознание, то почему бы и не вспомнить былое.

— Лидусской бражной медовухи пинту.

— Отличный выбор, — Шрам защелкнул зажигалку и поднялся. — С собой?

Борис оглянулся и кивнул.

— С собой.

* * *Он и сам не понял, как оказался в автобусе. Еще сонный кондуктор не спросила билета и просто отмахнулась. А водитель, зевая и попивая кофе из термоса, жевал домашний бутерброды. Обед резко трансформировался во второй завтрак.

Попивая медовуху из фляги, благодаря подсознанию оказавшейся во внутреннем кармане, он смотрел за окно. На то, как постепенно просыпался город, остающийся позади.

Они ехали дальше. На юг. Покидали гранитные мостовые и старые фасады, окунаясь в спальные районы.

Те назывались так, потому что люди прихoдили туда только пoспать, а уходили, чтобы оплатить квартиры в этих спальных районах. Oни спали из-за того, что устали работать, а работали для того, чтобы oплатить тo местo, где спят.

И, насколько успел понять Хаджар, это не менялось ни в одной стране ни одного мира…

Автобус постепенно заполнялся людьми.

Такими же сонными, как и водитель. Кондуктор постепенно вспоминала о своих обязательствах и начинала проверять оплату и проездные.

Кто-то из сознательных прикладывали карточки к сканерам, закрепленным на поручнях.

Он был одним из немногих кто доехал до конечной. Вышел и, не сделав и пары шагов, опустился на лавку под пластиковым навесом новенькой остановке.

Остальные же, кто с облегченным выражением лица, а кто с темными пятнами под глазами, потянулись к пропускной и видевшей за ней лестницей.

Вырезанная в холме, выложенная плиткой, она вела к больнице, из окон которой, насколько помнил Борис, открывался вид на Город.

Город, который долгое время, был единственным его собеседником.

“Доброе утро, Город”

“Доброе утро, Борис”

Так начиналось каждое его утро на протяжении многих лет. И, на протяжении многих десятилетий, будучи генералом, он, порой, мысленно возвращался в это время.