Сердце Драокна. Сборник, часть III

Так что до самого рассвета, кроме медитаций, делать было нечего.

Хаджар сам вызвался дежурить — опасность в виде разбойников и бродячих монстров еще никто не отменял. Он сомневался, что в ближайшие часы сможет спокойно медитировать. Хоть и было над чем. Короткая схватка в реальности с Кафемом стоило несколько тысяч поединков нейросети.

Но, тем не менее, Хаджар сидел и едва заметно касался пальцами струн ронг’жа. Музыка не шла от его сердца и он не знал почему.

— Смерть близко, генерал.

Хаджар отодвинулся, давая Гаю возможность сесть рядом на бревно.

Пляски пламени отражались на его серебристой маске, скрывающей половину лица. Лишь один раз, мельком, Хаджар увидел, что именно скрывает секирщик за этим “украшением”. Этого было достаточно, чтобы понять, насколько крепкие узы дружбы связывали Гая с Шенси.

— Хррр, — Абрахам словно подтвердил мысли Хаджара храпом.

Видимо медитировали не все…

— Не спокойно на душе, Хаджар? — спросил, неожиданно, секирщик.

Не то, чтобы Гай редко когда разговаривал. Скорее… он вообще почти не разговаривал. Когда у тебя отсутствует половина рта и зубов, трепаться становится довольно-таки сложно.

А чтобы его речь звучала понятно и легко, Гаю и вовсе приходилось использовать какую-то специальную технику.

В любой другой ситуации Хаджар бы проигнорировал столь бестактный вопрос. Но он не мог из уважения к тому, что Гай действительно намеревался поговорить — для него это было не так легко, как для Албадурта.

— Не знаю, Гай, — Хаджар тронул струну и та издала мелодичную ноту. Как давно уже не музицировал вместе со старым другом? — Не знаю…

— Смерть близко, — вздохнул секирщик.

Его универсальный ответ на любое событие. — Сегодня она была ко мне ближе, чем обычно. Я почувствовал её дыхание на своем лице… на том что от него осталось.

Гай потянулся пальцами к маске, но так её и не коснулся.

— Спасибо, что пришел за мной, генерал.

— Мы пришли, — поправил Хаджар.

— Вы, — кивнул Гай.

Они немного помолчали. Только сейчас Хаджар задумался, сколько же лет было его собеседнику. Три тысячи? Четыре? Может пять с половиной? Да и сам он, учитывая все события, вплотную приближался ко второму веку.

Сколько ему там уже? Сто семьдесят лет? Сто восемьдесят?

Этого срока хватило бы на три смертных жизни…

— Сколько сейчас живут смертные, Хаджар? — внезапно, словно подслушав мысли Хаджара, спросил Гай.

— Шестьдесят… может семьдесят лет, — пожал плечами Хаджар.

Он взял палочку и поправил её горящее полено. Угли благодарно зашипели и чавкнули серым поясом пепла. Жар от костра жадно облизнул руки, заставляя Хаджара в очередной раз вспомнить времена, когда он носил генеральский медальон.