Шлейф сандала (СИ)

– Неужто деньги принес?

- Да, мы принесли деньги, - вместо дядюшки ответила я, доставая из сумочки то, что с таким трудом оторвала от своей семьи. – Закладную давайте.

Жлобин долго смотрел на меня, и я видела в его глазах злость. Видимо, он ожидал совсем не этого. Да и мои вчерашние слова, скорее всего, не принял на веру.

- Занятная история получается… - он поднялся и подошел к нам, заложив руки за спину. – И где ж вы деньги-то раздобыли, а?

- Где взяли, там уже нет. Так что там с закладной? – я тоже не сводила с него взгляда. Он моргнул первый. Ха! Еще никто не мог пересмотреть меня! Соперницы теряться начинали, когда я буравила их своим коронным.

- А ты не проста, ой, не проста… - Василий Гаврилович навис надо мною, будто скала. – Вот только запомни, голуба, ежели так и будешь норов свой показывать, поломают ведь. Как тростинку сомнут. Квакнуть не успеешь.

- А вы меня не пугайте, - процедила я прямо ему в лицо. – Закладную давайте, иначе в суд пойдем. Там разбираться станем.

Я не знала, как тут решаются подобные дела, но суд-то должен быть? И где это видано, что по закладным деньги не принимали?

Жлобин еще раз окинул меня пристальным взглядом, словно предупреждая о том, что я пожалею, и пошел к столу. Когда он протянул мне закладную, я швырнула деньги на стол."

"- Можете не пересчитывать. Я людей не привыкла обманывать. Там ровно сто рублей.

Тимофей Яковлевич, молчавший все это время, вдруг тоже раздухарился:

- Нет у нас такой манеры людям врать! Честные мы! Заберите долг, Василий Гаврилович!

- Да заткнись ты, пьянь подзаборная… - Жлобин замахнулся, собираясь отвесить дядюшке оплеуху. О нет! Еще чего не хватало! Может, он и пьянь, да только пьянь наша, и бить могла его только я! И только в воспитательных целях! Я дернула Тимофея Яковлевича на себя, и купец, схватив пустоту, подался вперед. Если бы не шкаф, Василий Гаврилович точно рухнул бы на пол.

- Всего доброго. Не хворайте, - не став дожидаться реакции Жлобина, я потащила Яковлевича к двери, понимая, что нажила себе лютого врага. Но разве нужно было позволить унизить пожилого человека? Каким бы он ни был.

Прилизанный слуга отскочил в сторону, как только мы вышли в коридор, а потом похромал за нами на приличном расстоянии.

Оказавшись на улице, дядюшка вдруг остановил меня.

- Спасибо тебе, что не дала позору приключиться. Срам-то какой…

- И не дам никогда, - ответила я, чувствуя, что между нами протянулась еще не ниточка, но уже паутинка доверия.

- Все хорошо? – Селиван посмотрел на слугу, который таращился на нас в дверную щель. – Чего он рожу прячет?

- Кто знает! – засмеялась я, ощущая прилив сил. Пора начинать новую жизнь.

* * *

- Вот это да-а-а… - Борис изумленно покачал головой. – Вот это девка! Огонь! Красотой да статью Господь обделил, а норов, как у кобылы необъезженной.