Шлейф сандала (СИ)

- Вам плохо? – осторожно поинтересовалась я.

- Как вас зовут, дитя? – он повернулся ко мне.

- Елена Федоровна… Волкова… - я приготовилась держать оборону.

- Елена Федоровна, позвольте расцеловать ваши маленькие ручки! – незнакомец схватил мои кисти и принялся целовать их. – Благодарю! Благодарю! Кудесница вы моя! Спасли! Спасли от позора!

- Да на здоровье! – я смеясь отняла свои руки. – Больше не пользуйтесь сомнительными средствами!

- Боже-е-е… как это необычно… Куда там Ипатьеву с его романтичными кудрями! – мужчина находился в полном восторге. – Я впредь буду обслуживаться у вас, Елена Федоровна. Позволите?

- Мы всем рады, - я приняла от него деньги и сразу заметила, что их больше, чем положено. – Здесь много…

- Это моя вам благодарность, - ответил необычный клиент, направляясь к выходу. – Заслужили, голубушка!

Мужчина ушел, а я только сейчас подумала, что не удосужилась познакомиться с ним. Интересно, кто он такой?

- Где эта змеища?! – раздался вдруг недовольный голос дядюшки. – Пущай явится! Разговор есть!

Змеища? Вот хрыч!

Я поднялась на второй этаж и столкнулась с Евдокией, которая несла поднос с грязной посудой.

- Чего он?

- Вас требует, - вздохнула повариха. – Схуднул Тимофей Яковлевич… эх… Елена Федоровна, на одной каше далеко не уедешь. Щец ему хочется, о карпе в сметане грезит, бедный…

прическа ""гитлерюгенд""

усы Хэндлбар

Глава 33

Я постучала в дверь дядюшкиной комнаты и сразу же услышала его недовольный голос:

- Кого принесло?!

- Змеищу! – язвительно ответила я, открывая замок. – Чего хотел?

- А-а-а… явилась… - Тимофей Яковлевич сидел в кресле у окна, одетый в одно исподнее, и курил. – Поговорить хочу с тобой.

- Говори, - мне хотелось смеяться, глядя на то, как он корчит из себя важную персону без штанов. Его «три пера» на голове были в беспорядке, словно дядюшка несколько дней не расчесывался. Хотя, скорее всего, так оно и было.

Тимофей Яковлевич пошевелил пальцами, выглядывающими из дырки в носке, а потом изрек:

- Решил я не наказывать тебя своим отказом в помощи. Так и быть, стану стричь бороды, как и раньше. Радуйся, голубушка. Будешь в подчинении у великого брадобрея!

«Великий брадобрей» почесал живот, глубоко затягиваясь. Весь его вид говорил о том, что он был очень доволен собой. Я молчала, и Тимофей Яковлевич удивленно взглянул на меня. Дядюшка, видимо, ожидал, что я или пущусь в пляс, или выполню акробатический трюк, демонстрируя радость. Чтобы не обижать его, мне пришлось подтвердить свой восторг.

- Я радуюсь. Теперь будет кому следить за тем, чтобы все инструменты прожаривались в печи, чтобы простыни были чистыми, зеркала вымытыми… Ах, брить клиентов еще позволю, - я с удовольствием наблюдала, как он выпучивает свои глаза, хмуря при этом густые брови.