Штрафники не кричали «Ура!»

Ходячие, которым уже сделали перевязку, нетерпеливо бродили кругами, ожидая обоза. Те, кто не мог двигаться, отлеживались молча, приходя в себя после боя. Было несколько тяжелых. Среди них — и старший сержант Заслонов. Осколок попал ему в грудь. При каждом вздохе внутри его что-то клокотало и шипело. Он вытягивал голову и пытался что-то сказать, но всякий раз морщился от боли и откидывался назад так, что слышно было, как затылок стукается о землю. Зиночка, перевязав его, покачала головой. Потом старшине она шепотом сказала, что у Заслонова, скорее всего, пробито легкое и шансы выжить невелики.

Из уцелевших в бою большинство отсыпалось. Дрыхли вповалку, кого где застала накопившаяся от смертельного переутомления усталость. Те, к кому сон не шел, занимались всякими мирными мелочами. С санитарным обозом должны были подвезти солдатскую кухню. В ожидании ужина и заслуженных фронтовых ста грамм, сидя и лежа на холодной земле, бойцы травили негромкие разговоры. Касались они большей частью жратвы, всякой снеди и блюд из деревенской и прочей кухни, которые так вкусно и смачно готовили на гражданке солдатские жены. Лучшим рассказчиком по этой части был ефрейтор Пивденный. По всем повадкам чувствовался в этом низкорослом, зажимистом мужике зажиточный крепкий хозяин. Когда он начинал повествовать, «яки клёцки може зробить его жинка», сколько маслица треба добавить, «як треба коптить каплуна», чтобы мяско, пропахшее дымком, подернулось золотистой корочкой, все отделение умолкало, внимая ефрейтору й захлебываясь при этом собственной слюной. А ему того только и надо. Поболтать Пивденный любил, а еще больше любил при этом перебирать сокровища из своего вещмешка.

XVI

Вещмешок ефрейтора Пивденного был притчей во языцех, объектом насмешек всего второго отделения. Удивительным образом он вмещал неимоверное количество трофейных вещей. Портсигары, часы, зажигалки, перочинные ножи — этого добра ефрейтор насобирал неимоверное количество. Как говорил сам Николай Пивденный, «реквизированных у басурмана». С мешком тот не расставался ни на секунду, таская его под пулями и снарядами. Особенно его подначивал Кармелюк, по-землячески. Оба они были родом с Херсонщины. Как начнет старшина над ефрейтором подтрунивать, идет потеха для всей роты.

— Микола…

— Слухаю, товарищу старшина?…

— Ты як чахлик невмерущий, над добром своим чахнешь…

Дружный хохот десяток глоток оглашает степь. А Пивденный невозмутим:

— Це я так расслабляюсь… Нервы у меня дуже шалят от цих фрицев поганых…

Старшина сдерживает улыбку, подмигивая окружающим, и делает второй заход:

— Микола…

— Слухаю, товарищу старшина?…

— А може, мы зробим тебя начальником обоза…

— Це добре было бы… — поначалу степенно откликается Пивденный.