Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

 – Как считаешь, ангелок, это справедливо?

На смуглом лице серые глаза, сверкающие нездоровыми бликами, били сильным контрастом и напоминали расплавленный металл. Тягучий, но до конца не растерявший своей природной прочности. Парень был красив и очень молод. Проколотая густая бровь только подтверждала мои догадки относительно его возраста, а маленькая родинка над искривлённой насмешкой линией губ смягчала черты совсем не милого лица.

Тишина затягивалась, и я, не придумав ничего лучше любимого амплуа отличницы, максимально уверенным голосом произнесла:

– Справедливость – это нравственная санкция, которую, прежде чем искать в других, мы забываем найти в себе.

Под короткий смешок Стеф Кайлеб медленно моргнул, словно пытался понять, что он только что услышал. Но позлорадствовать над чужой растерянностью мне не удалось, потому что смятение с лица парня слетело за секунду, и он, придвинувшись ближе, забил мои чувствительные рецепторы запахом алкоголя и резкого мужского парфюма.

– Поищем её во мне вместе? – Кайлеб бросил двусмысленную фразу, но в его взгляде не было ни намёка на флирт. Он отсвечивал нездоровыми искрами, безнадёжной пустотой и вызывал закономерное желание увеличить дистанцию. Но я храбро осталась на месте.

– Я шучу, – так и не услышав от меня ответа, невесело ухмыльнулся парень и обратился к проходящей мимо официантке. – Ты, принеси выпить. Гостьи моего друга слишком напряжены.

– Не обращайте внимания, он – хороший парень, – тихо сказал Алан, когда Кайлеб, быстро потеряв к нам интерес, отошёл к другой компании."

"Выслушав это сомнительное подбадривание, я села в свободное кресло рядом со Стеф, которая, вообще не обратив внимания на странное поведение именинника, принялась знакомиться со всеми сидящими за столом ребятами.

В общей сложности я насчитала пятнадцать человек. Девять парней и шесть девушек, включая меня со Стеф. Если судить откровенно, все парни были очень молодыми и очень мажорами: брендовые шмотки, модные причёски и дорогие часы. Про девушек я тоже ничего хорошего сказать не могла. Каждая из них мало разговаривала и с пылким энтузиазмом пыталась достать своим языком любую часть тела сидящего рядом с ней парня.

Я обещала подруге искоренить внутреннюю ханжу. Но в этой компании сделать это было очень сложно. Никто из присутствующих симпатии у меня не вызвал. За исключением Алана и, возможно, Кайлеба. Последний казался мне интересным парнем, но очень странным, и я пока не могла понять, насколько эта странность мне импонировала.

Стол очень быстро заполнялся новым алкоголем и графинами с соком. Я собиралась остаться трезвой, но именинник, видимо, решил по-другому и, сев напротив, поставил передо мной коктейль.