Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Я повернула к нему голову, чувствуя на левой щеке вкус чужого дыхания. Мята с примесью табака.

– В филантропа будешь играть со своей девушкой… или женой. Не знаю, кем она тебе приходится. Но в мою жизнь не лезь, – отчеканила я, стараясь в опасной близости контролировать равномерную протяжённость вдохов.

– Я серьёзно, Эм. – В насквозь пронизывающем взгляде сгустилась тьма, а ползущие по предплечью голубые венки вздулись от напряжения. – Слушай, что я говорю. Алан опасен.

– Может, меня заводит опасность, – дерзнула я, по макушку утопая в дымчатом аромате. Он горчил, туманил голову, и у меня с трудом получалось улавливать суть его самонадеянных команд.

Глаза чемпиона полыхнули недовольством, и я, мысленно вооружившись сборником самых жестоких и обидных фраз, готовилась отбить каждую его атаку. Но Максвелл не спешил нападать. Он неожиданно мягко положил ладонь в основание моей шеи и плавно проехался пальцем вдоль позвонков, насквозь прошивая нервы колючим разрядом тока.

– Не злись, – тихо попросил Уайт, но играющие под кожей желваки опровергали наличие истинного спокойствия. Он сдерживался? Зачем?

В поиске ответа на свой вопрос я исследовала взглядом его лицо и, достигнув чувственных губ, не спешила двигаться дальше. Они притягивали, и даже обветренных, с паутиной мелких трещин, мне безумно хотелось коснуться их.

Залипнув на узорчатой сетке, я очень опрометчиво забыла про все защитные барьеры, и Максвелл, мгновенно воспользовавшись этой слабостью, беспрепятственно вжал меня в стену. Это самоуверенное действие разбудило раненую гордость. Она заверещала похлеще сломанной сигнализации, и, чтобы уберечь от ошибки поплывшую от чужой близости хозяйку, была готова на всё.

Упёршись ладонями ему в грудь, я состроила самое презрительное выражение лица."

"– Ты до сих пор полагаешь, что имеешь для меня значение, Уайт? Спешу огорчить. Это было помутнением. Болезнью. Галлюцинацией. Выбирай, что больше нравится. Теперь я выздоровела. И неужели ты думаешь, что вместо ночи с великолепным мужчиной, ожидающим меня в зале, я выберу обжимания по туалетным углам с парнем, который пихает свой член в низкоинтеллектуальных шлюх?

За те несколько секунд, что потребовались мне для полного изложения мстительной речи, я успела испытать все уровни паники.

Рука на моей шее превратилась в камень, а угольная радужка полыхнула нездоровой искрой.

– Ты всё так же не следишь за словами, Эм, – прошептал Максвелл и, сократив расстояние, первобытно втянул воздух возле моих волос. Пульс загрохотал так, что, казалось, своим бешенством пробьёт пол под нашими ногами. – От тебя пахнет чужим. Меня это расстраивает, – он скосил губы в жуткой ухмылке. – Предлагаю исправить эти недоразумения.