Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Он давит на рёбра, вызывая болезненное жжение в лёгких.

Так нельзя, но одно движение… И никаких проблем…  никаких сожалений…

Мёртвые не сожалеют.

Карлос точно не будет по мне скучать.

А Виктор? Скорее всего, нет. Он ненавидит слабаков. Венков от него ждать не стоит.

Орган зрения отказывается подчиняться и снова наполняется противной солью, смазывая голубой, пульсирующий страхом рисунок. Так сложно решиться…

– Велл, у меня живот болит.

Вздрагиваю и расширенными глазами впечатываюсь во взлохмаченного в дверном проёме Мейса. Друг стоит в одних трусах и сонно трёт кулаками веки. Промаргивается, привыкая к яркому свету, и смотрит на меня в ответ. Непонимающе хмурится и спускается взглядом к моей руке.

Лезвие всё же царапнуло кожу, и я отрешённо, будто это и вовсе не моя часть тела, разглядываю вылезшую из тонкого пореза набухшую каплю. Она трогается с места и, медленно прокатываясь по запястью, срывается вниз."

"Я ничего не успеваю понять, как что-то с разбега врезается мне в грудь. Улетаю назад и со всей силы прикладываюсь головой о твёрдый борт. Мозги в кашу, из глаз сыпятся искры, и я, ослеплённый черепными салютами, жмурюсь и издаю невнятный хрип.

– Ты что творишь?! – громкий визг оглушает. – Ты что творишь, твою мать?! – Мейс хватает меня за ворот футболки и резко дёргает на себя.Продолжает орать и трясти как ненормальный.

У меня стучат зубы, и я цепляюсь пальцами за его плечи, осознавая, что в моей руке больше нет ножа.

Ножа, которым я мог…

На меня огромным комом наваливается осознание всего дерьма, и я пытаюсь уйти от чужих прикосновений, убежать, испариться. Но Белль не отпускает, кричит и тянет меня на себя за края футболки. Ткань трещит по швам.

Я безумно хочу свалить, чтобы не видеть весь ужас ситуации в глазах самого близкого человека, и, не придумав ничего лучше, на автомате бью его в лицо. Лотнер валится на пол, закрывая рукой сочащийся кровью нос. Густая жидкость брызжет во все стороны, окрашивая красными пятнами белый пол. Но Мейсу плевать. Он тянет руку за ножом и, крепко прижав его к груди, волком смотрит на меня исподлобья. В глазах полных отчаяния и злости так и читается упрямое «не отдам».

А мне и не надо.

Чувство вины захлёстывает с головой. Не выдерживаю этих сумасшедших эмоций и выбегаю из комнаты, а затем из спальни. С дикой скоростью несусь вниз, перепрыгивая через ступеньки. Вылетаю на улицу и кидаюсь к единственному стоящему во дворе внедорожнику Карлоса.

Попадаю в салон и, наплевав на все последствия угона, вдавливаю педаль газа в пол. Мотор издаёт рычащий звук, и машина срывается с места. Я гоню вдоль линии грёбаных клёнов Виктора, мечтая каждый самолично сжечь дотла.