Сюрприз, Шоколад и Игрушка для бандита

Помогаю сыну одеться, сама кутаюсь в пуховик, натягиваю на волосы шапку. Выходим в практически в метель.

- Ух ты! – улыбается мой сыночек. Радуясь снегу. – Как красиво, ма! Прямо Новый Год уже!

- Да, ты прав. – грустно улыбаюсь я. По моим подсчетам у меня уже семь недель беременности, а от Марата ни слуху, ни духу…

Ни детям, ни маме я все еще не призналась в том, что собралась рожать еще одного ребенка. Пока просто духу не хватает. Ну и всего семь фактических и девять акушерских, как мне объяснили, недель. Надо подождать хотя бы до второго триместра, и если все хорошо, то признаваться только тогда!

- Я сейчас такси вызову.

– останавливаюсь я на пороге больницы.

- Ты что, еще не вызвала? – удивляется Сюрик.

- Нет, что-то не подумала.

- Ты такая рассеянная в последнее время, - прищуривается Сюрик.

Я же яростно жму в приложение, вбивая свой домашний адрес.

Вызываю машину.

- Пойдем потихонечку, сынок, через три минуты приедет машина.

Сюрик скачет на костыле, я же поддерживаю его, чтобы не поскользнулся на льду.

Мы доходим до ворот. Они как назло прикрыты. С трудом открываю, выходим.

Около ворот припарковано несколько занесенных снегом автомобилей. Снег валит так, что мало чего видно вокруг.

- Ира! – застываю как вкопанная от этого голоса. – Иришка!!!

Господи, мне не послышалось?! Этот голос я узнаю из тысячи голосов, спустя века. Не могу не повернуться.

Стоит тут, понимаешь ли!

Лыбится!

Мое сердце тут же начинает колотиться как бешенное, причем в горле.

Трясу головой, а не призрак ли это? Мало ли чего в метели померещилось…"

"Но нет. Облокотившись на свой черный Гелик, поджимая подмышкой такой же как у Сюрика костыль В наброшенной небрежно куртке на белоснежную, наполовину расстегнутую рубаху, из-под которой торчит густо намотанный на торсе бинт, стоит Марат и радостно лыбится мне и Сюрику.

- Дядь Марат!!! – радостно взвизгивает сынок и резво скачет на костыле в сторону заблудившегося папки.

- Севка!!! – раскрывает для сына свои медвежьи объятья потерявшийся папаша. – Как я рад тебя видеть!

Сюрик прикладывает костыль к Гелику а сам протягивает ладошку Марату. Тот жмет его ладонь, а затем, по-отцовски обнимает сына, чмокает того в прямо в натянутую на макушку шапку.

- Севка! Как ты вырос, сынок!

Я чуть ли не остолбеваю, но затем понимаю, что слово «сынок» тут идет, скорее как имя нарицательное, а не как констатация факта отцовства.

- Севка, ты чего на костыле прыгаешь, а? – Марат внимательно рассматривает эластичную повязку на лодыжке Сюрика.

- Да вот, ногу сломал, дядь Марат, а с тобой что?

Марат хмурится, совсем как Сюрик, разглядывая его ногу.

- Нога срастается?

- Да все хорошо, дядь Марат, через неделю снимут гипс.