Скрытые чувства

Я… Я со своими блестящими мозгами и жизненным опытом, которого бы и на десятерых хватило, попал в ту же ловушку, что и тысячи мужиков до меня. По факту я оказался таким же дебилом. Нет, хуже…

Все ложь. Каждый поцелуй. Взгляд. Прикосновение. Стон…

И слова… Лживые.

Я-то себя возомнил невъебическим мачо. А тут вон оно как. Я просто жалкий придурок. Которого обвела вокруг пальца девятнадцатилетняя девочка. Поманив… Я ведь даже не знаю, чем? На что я повелся? Смотрю на нее – и  не понимаю.

Любви больше нет. Зато ярости – сколько хочешь. Она выжигает меня изнутри до пепла, до черных обугленных краев. Я не знаю, за счет чего держусь. Там, где во мне еще недавно был свет – поселяется черная вязкая злоба.

Хочется ее за шкирку схватить и все дерьмо вытрясти. Хочется орать во всю глотку – «Сука, как же ты не понимаешь, что так нельзя? Я ведь и так никому не верил. Ни во что… Ты хоть на сотую долю осознаешь, что сделала? С кем ты взялась играть? Куда вообще влезла? Я же тебя за собой утащу. В яму, что ты для меня вырыла. Я раздавлю тебя, как букашку. И никто меня не остановит».

От моего безумия ее спасает исключительно беременность.

А потом мне звонят… И сообщают, что Жанна в больнице.

В тот момент я нахожусь за несколько сот километров от города. Бросаю все дела и мчу в центр. Бледный врач объясняет мне, что спасти ребенка не было никаких шансов. А ведь я уже привык к мысли, что у меня будет сын.

– Что стало причиной выкидыша?

– Мы не знаем. Так просто бывает.

– Это не ответ. Я хочу знать, что стало причиной выкидыша.

Убью, если она этому поспособствовала. Я ее просто убью.

В такт пульсирующей в висках ярости захожу в палату. Жанна лежит, сжавшись в комочек. Капельница в руке... Может, мне тоже стоит сделать какой-нибудь укол. Вон, как ненормально сердце сжимается. И подпрыгивает. И колотится в груди. Как только кости целы?

– Ты приехал…

Я закрываю глаза. Опускаюсь на стул и вжимаюсь пальцами в кожаную обивку.

– Как это случилось?

Она рассказывает. Плачет… А я ловлю себя на том, что анализирую каждое ее слово. Разглядываю, как под лупой. Неужели и тут врет? Не знаю… Я не верю даже ее слезам. На первый взгляд, вполне искренним.

– Ты этому поспособствовала? – веду пальцами по мокрой от слез щеке.

– Ч-что? – ее глаза потрясенно расширяются.

– Ты что-нибудь принимала? Может быть, специальное лекарство? Или таскала мебель?

– Мебель? – хлопает ресницами. – Какую мебель? Зачем?

– Я не знаю. Так делали раньше, чтобы беременность сорвалась.

– Ты спятил! – кричит она. – Я ни за что бы… Как тебе такое только в голову взбрело? За кого ты меня принимаешь?

В том-то и дело, что я не знаю. Кто эта плачущая девочка рядом? Дышу, как загнанный. И точно так же себя чувствую. Я чертовски устал. От всего.