Скрытые чувства

Вы ведь, насколько мне известно, побеждали в нескольких международных конкурсах…

– Да, побеждала, – цежу через стиснутые зубы, а сама смотрю куда угодно – в потолок, где в лучах проникающего в аудиторию света кружит будто припорошенная золотом пыль, на поникшую китайскую розу в деревянной выкрашенной зелёным кадке, но не на этого мудилу.

– Так что же вы так плохо подготовились? Нет-нет, это однозначно незачет.

– Когда я могу прийти на пересдачу? – я стараюсь держать лицо, хотя, если честно, таких, как Курякин, убивать хочется. Ничего толком не добившийся в этой жизни, он ненавидит, кажется, всех, у кого эта жизнь впереди.

Дышу размеренно носом. Но один черт задыхаюсь. Пыль с крепкой отдушкой мела забивается в легкие. Я чихаю, деликатно прикрыв рот. А этот козел достает из кармана замусоленный платок и, брезгливо поджав губы, промокает лицо. Будто я его заплевала.

– Ну, попробуйте еще раз зайти, когда отэкзаменуются ваши сокурсники.

Это означает, что мне еще бог его знает сколько здесь торчать! С другой стороны, если есть шанс все же закрыть этот вопрос сегодня – ничего другого мне не остается. Я отрывисто киваю, сгребаю со стола рюкзак и выхожу в коридор. Лерка провожает меня мрачным взглядом.

Телефон звонит, когда я спускаюсь в столовку, чтобы купить воды.  Звонит Князев. Точнее, перезванивает. Силюсь вспомнить, что же хотела ему сказать, но на фоне случившегося затыка в учебе появление личного водителя кажется сущей мелочью.

– Да!

– Что случилось? – тонко улавливает мое дерьмовое настроение Князев.

– Мудак-преподаватель у меня случился, – говорю я, пожалуй, впервые используя такие слова в разговоре с ним.

– А подробнее?

Я зажимаю трубку ухом, достаю воду из холодильника и бросаю в тарелку на прилавке завалявшуюся в кармане мелочь. А потом, уединившись за столиком в углу, возмущенно выкладываю Ивану все, как есть. Уже не думая о том, насколько ему это интересно. Меня распирает от гнева, и если я с кем-нибудь им не поделюсь прямо сейчас – то меня просто разорвет на части.

Я не называю ни имени препода, ни даже предмета, по которому сдаю экзамен. Так что когда сильно бледный Курякин выглядывает в коридор, в который я успела вернуться, и просит зайти, у меня даже мысли нет, что за меня кто-то вступился.

– Давайте вашу зачетку, Жанна Михайловна.

– Зачем? – туплю я.

– Боюсь, произошла ошибка, и я не выставил вам оценку. Прошу меня… простить.

Уже от Лерки, которая все это время торчала в аудитории, я узнаю, что к Курякину спустился декан. И что-то там ему объяснял на повышенных…

– После этого он по-быстрому влепил тройбан Савельеву, хотя тот ничего толком не ответил, и сразу побежал за тобой, – заканчивает свой рассказ подруга.

– Нет, думаю, это совпадение.