Скрытые чувства

И в одном из первых сообщений в ленте вижу… свою мать в компании одного мегапопулярного писателя! Ну и ну! Резко сажусь, отчего гамак наклоняется, и я едва не падаю вперед носом. Звоню матери, но та не отвечает ни на первый звонок, ни на второй, ни на третий. Мне хочется подробностей, а их нет!

– Жанн, давай за стол. Все уже готово.

Мы ужинаем с Иваном, болтаем. Я прошу вина, он приносит. Но сам не пьет и внимательно следит за тем, чтобы я не хватила лишнего. Аргументируя это тем, что у меня еще не вполне окрепший молодой организм. Что я еще расту, и мне вдвойне вредно. Показываю ему язык, но осекаюсь, поймав на себе его потяжелевший, понятно по какой причине, взгляд.

– Хм… Я же до матери так и не дозвонилась, – быстро перевожу тему и утыкаюсь в телефон. И не напрасно. Мама принимает вызов. – Ну, наконец-то! Я тебе весь вечер звоню! Где тебя носит?! Я уже не знала, что думать!

– Ну, во-первых, здравствуй. А во-вторых, что за срочность? Второй час ночи. У вас там что-то случилось?

– У нас? Да что тут может случиться? Скука смертная, – кошусь на Ивана, который смотрит на меня, сложив на груди руки. – А вот у тебя, я смотрю, жизнь бьет ключом. Рассказывай, как ты с ним познакомилась?! И почему мне ничего не сказала? Тоже мне – партизанка.

– Постой. Я не совсем понимаю, о чем ты?

– Вообще-то – о ком. О Тушнове, конечно. Я тебя сразу на его фото узнала!

–  И ты поэтому мне звонишь? Всего-то?

– Всего-то?! Можно подумать, ты каждый день тусуешься со звездами!"

"– Ну, может, и не каждый. И не тусуюсь я... Тушнов наш клиент. Вот и все.

– И как он? Ты с ним говорила? Он такой же красавчик, как на фото? У нас полкурса по нему сохнет.

Иван вздергивает бровь. Тянется к моим ногам, которые я водрузила на специальную скамеечку, обхватывает пальцами щиколотку и начинает поглаживать чуть выпирающую косточку. Ничего такого в этом вроде бы нет. Но меня что-то настораживает в его взгляде. Он как будто горит… Мне страшно остаться с этим взглядом наедине. Поэтому я затягиваю разговор с матерью, прошу ее взять у Тушнова автограф и всячески паясничаю по поводу его мифического гейства.

– Так что там за красавчик? – интересуется Иван будто вскользь, стоит мне отключиться. Спокойный голос, спокойные движения… Так почему же мне кажется, будто меня заперли в клетке с волком, который бьет хвостом по бокам и скалит зубы?

– Да так. Один писатель. Дмитрий Тушнов. Ему фирма матери организует отдых на Занзибаре.

– И что же? Тебя тоже не миновала эта хворь?

– Какая хворь? – я удивленно хлопаю ресницами.

– Ты ж говоришь, что у вас полкурса по нему сохнет.

– Нет.

– Не сохнет?

– Не сохну я! Постой… это что сейчас было?

– А на что похоже?

– На сцену ревности, – я даже смеюсь – настолько дикими кажутся мои мысли, когда я их озвучиваю. А он… Он нет. Он не смеется.