Казачья кровь

А я-то, старый дурак, уши развесил. Порадовался, что ты так за наше дело радеешь.

– А разве нет? Кому от станков хуже будет? Вам? – тут же перешёл в атаку парень.

– Купился! – вдруг расхохотался князь. – Всё-таки я тебя сумел напугать.

– Ну, напугать меня сложно, а вот в честности моей вы зря сомневаетесь, – без улыбки ответил Гриша.

– Я и не сомневаюсь, – отмахнулся князь, отсмеявшись. – Да улыбнись ты, идол. Это же шутка была.

– Это я понял, – кивнул Григорий. – Только об одном вас прошу, Николай Степанович. Никогда во мне не сомневайтесь. Я предавать не умею и на чужом несчастье своего счастья строить не стану.

– Гриша, я, может, и не молод, но ещё не маразматик, – вздохнув, ответил князь. – Я тебе с первого дня поверил и верить не перестану. А за шутку глупую прости. Уж больно физиономия у тебя мечтательная была. Не удержался.

– Бог простит. Так станки делать будем?

– Для себя, считай, уже делаем. А дальше – как бог даст, – улыбнулся князь, протягивая ему руку.

* * *"

"Два дня после пробега Гриша вместе с водителями и механиками лазил по каждому грузовику, ощупывая, оглядывая и обнюхивая каждый узел и каждую гайку. Как оказалось, несмотря на все недочёты, двигатели этих автомобилей выдержали все испытания с честью. Все пять грузовиков запускались, работали ровно – в общем, готовы были к дальней дороге. После пробега пришлось заменить только рессоры и узлы сцепления.

Убедившись, что в данном случае любая переделка будет олицетворением поговорки «лучшее – враг хорошего», Гриша телефонировал Залесскому, сообщив, что автомобили готовы. Поблагодарив парня за работу, капитан вернулся к своим делам, а Гриша вдруг осознал, что делать в мастерских ему больше нечего. Совсем. Убедившись, что все грузовики обеспечены запасными колёсами, камерами и инструментом, он приказал отогнать их в сторону от ворот и как следует запереть. После чего отпустил водителей отдыхать.

Побродив по мастерским, парень снова понял, что делать тут больше нечего, и, почесав в затылке, отправился домой. Его машина не спеша катила по улице, а сам Гриша, привычно вертя руль, пребывал в своих размышлениях. На перекрёстке у Троицкого собора он свернул к обводному каналу и тут же выжал педаль тормоза. У тротуара стояла пролётка, в которую трое неопрятного вида мужиков тащили женщину. На мостовой лежал человек, держась за залитую кровью голову.

Сообразив, что, оказавшись в пролётке, бандиты примутся нахлёстывать лошадь, а значит, погони не избежать, Гриша ловко переключил передачу и вдавил педаль газа в пол. С визгом резины автомобиль подлетел к тротуару прямо перед пролёткой, заставив лошадь попятиться, испуганно всхрапнув. Сам Гриша вылетел из машины, едва только колесо упёрлось в поребрик.