Смерть играет

— Ненавидите Диккенса?! — воскликнул он. — Ну и ну! Он этого не заслуживает. Я могу понять, когда его не любят, — есть множество людей, которые утверждают, что не любят его, хотя я с трудом этому верю. Но нельзя, невозможно его ненавидеть!

— И все-таки — именно ненавижу! — настаивала мисс Карлесс. — В детстве мне приходилось читать очень много его романов, и я просто не выношу его.

Петигрю вспомнил, что в конце концов она была иностранкой по рождению, и попытался найти для нее извинения:

— Вероятно, вы читали его в переводе. Тогда вполне могу поверить…

— О нет! Моя мать была англичанкой, так что я выросла двуязычной.

— Тогда вы должны снова попытаться перечитать этого замечательного писателя. Очевидно, он был для вас слишком труден, когда вы были ребенком. Воспользуйтесь моим советом и заново перечитайте «Дэвида Копперфилда», и если вы не…

— Как раз это самый ужасный его роман! — прервала она собеседника. — Вся эта глупая болтовня о Доре и Агнес! Только потому, что Диккенс вбил себе в голову, что женился не на той из двух сестер. И наделал из этого столько шума! В наше время он просто развелся бы и женился на другой сестре. Викторианцы так глупо относились к подобным вещам.

— Собственно говоря… — начал было Петигрю, но в этот момент их разговор, который длился намного дольше, чем принято на коктейлях, был прерван.

— Дорогая моя мисс Карлесс! — Миссис Бассет решительно втиснулась между ними и взяла дело под свой контроль. — Это восхитительно! Мы все так ждем завтра Мендельсона в вашем исполнении. Добрый вечер, мистер Петигрю… и миссис Петигрю, — обратилась она уже к Элеонор, которая вместе с мистером Сефтоном и с полудюжиной других гостей были втянуты в кружок, который миссис Бассет постоянно ухитрялась сколотить вокруг себя, где бы ни появлялась. Как вы прекрасно выглядите, дорогая! Я совершенно забыла, какого прелестного цвета это ваше платье! Оно так вам идет!

Прежде чем Элеонор сумела оправиться от ловкого укола, миссис Бассет стремительно отбыла, унося в вихревом потоке, образовавшемся вокруг ее гренадерской фигуры, беспомощную мисс Карлесс и остальных своих приближенных. Петигрю поднял голову и поймал смеющийся взгляд Вентри.

— Пойдем еще выпьем, старина, — сочувственно произнес тот. — И угостим твою женушку. Похоже, она в этом нуждается. Замечательные создания эти женщины, правда? Кстати, — продолжал он, опустошив свой бокал, — мне показалось, что вы произвели впечатление на Люси. Как вам это удалось?

— Мы беседовали о Диккенсе, — довольно сдержанно сказал Петигрю.

Тема разговора Вентри не казалась ему привлекательной. Он огляделся в поисках Элеонор, чтобы уйти, но ее прижала в угол миссис Роберте, и Петигрю не нашел предлога оставить Вентри.