Собака, которая спасла мир

Он сверлит меня взглядом, и мне приходится напомнить себе, что инцидент с апельсинами произойдёт только через несколько дней, так что у него нет особой причины так злобно на меня смотреть. Он просто на всех детей так смотрит.

При мысли об апельсинах у меня слегка кружится голова. Конечно, я не собираюсь опять прийти в магазин к Норману Два-ребёнка и раскидать его фрукты по улице. Так что когда это случилось? Случится ли это вообще? И что будет, если я этого не сделаю?

Можно ли повредить будущее?

Пока я витаю в облаках, Рамзи что-то говорит.

– …давай. Деньги у меня есть.

Норман Два-ребёнка втягивает живот, чтобы пропустить нас, а потом идёт в магазин за нами следом – убедиться, что мы ничего не своруем.

Рамзи уверенно улыбается. Он важно подходит к лотерейной стойке, где нужно взять карточку и записать на ней затупившимся карандашиком, висящим на верёвочке, выбранные номера. Практически единственный звук в магазине – это жужжание небольших камер над нашими головами – ещё одна Норманова мера против воровства.

Рамзи вручает карточку вместе с двухфунтовой монетой хмурящемуся Норману – тот должен сунуть карточку в устройство и дать Рамзи настоящий билет.

– Чего это? – хрипит Норман. Он тоже в маске и перчатках.

– Я бы хотел купить билет Ньюкаслского Джекпота, пожалуйста, сэр! – говорит Рамзи.

«Сэр»! Я нервничаю, но мне отчего-то становится смешно. Я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не начать хихикать.

– Ты что, издеваэшься надо мной? Тебе сколько лет, сопляк?

– Эм… эм… – Рамзи пытается найти правильный ответ.

– Я жду. Ты в каком году родился, э? – И, не успевает Рамзи ответить, как Норман продолжает: – Тебе нэт шестнадцати, э? Тебе должно быть шестнадцать, чтобы покупать лотерейку. Давай, дальше вэшай мне лапшу на уши. Хорошая лапша, вкусная.

«Хорошая лапша» меня добивает. Я просто хрюкаю от смеха, и Норман обращает свой гнев на меня."

"– О, ты думаешь, это смэшно, ха-ха, маленькая мисси, э? Приходить сюда, издеваться над бедным Сандживом, ага? Когда мы вот-вот умрём от трэклятого собачьего мора, а? Посмотрим, кто тогда будет смеяться, э? Когда ты будэшь лежать и помирать, уже не посмеёшься, ха-ха-ха, э? А ну кыш! Валите отсюда и не возвращайтэсь, пока вам шестнадцать не исполнится, если доживёте. – Он начинает выходить из-за прилавка, и мы улепётываем через дверь и несёмся по улице.

Оказавшись на безопасном расстоянии, мы оглядываемся – Норман занял свою прежнюю позицию, сверля нас взглядом и охраняя свой магазин от потенциальных покупателей.

Я начинаю смеяться.

– Блин, Рамзи! Вот и весь ответ! Придётся просто проверить номера без билета.