Содержанка для босса

— Кукла, а мы успеем еще разок… на столе?

— Нет, Тиран Александрович. Но я приеду к вам вечером. Я привыкла отдавать долги.

— Я обдумаю срок твоей службы у меня и сообщу в письме, — важно сообщает Тим, с наслаждением отпивая кофе. — Пришлю ответ на твою рабочую почту.

— Очень смешно.

У Одинцова шикарный спортивный автомобиль. Странно, если было бы по-другому. В нем пахнет натуральной кожей и его лосьоном после бритья. Мы едем молча. Я переписываюсь с Иришкой, сгорающей от нетерпения, редактирую новую главу своего романа, написанную второпях. А Тим сосредоточенно смотрит на дорогу, думая о своем.

— Теперь я знаю, где ты живешь, кукла. По-моему, к тебе гости, — многозначительно протягивает он, впившись взглядом в мужскую фигуру возле подъезда.

— С чего ты решил? — спрашиваю и тотчас замолкаю.

Возле подъезда с видом побитой собаки расхаживает Денис… Жалкий, всклокоченный, с таким же жиденьким букетом в руках.

Глава 12.

Тимур.

Я знаю, что такое предательство… Кажется, боль давно прошла, но грубые рубцы в сердце всякий раз напоминают, что это не так. Я ведь думал, что мы навсегда… Я, Наталья, наш уютный домик на окраине, мечты о семье и детях.

Мои мечты… У нее то они были совсем другими. Я был лишь средством для их исполнения. Эдаким спонсором ее желаний. Новая сумка, сапоги по цене крыла самолета, а потом и новая машина… Пока я мог исполнять ее хотелки, я оставался в роли «любимого пупсика» и надоедливого трахаля. Она снисходительно позволяла мне пользоваться своим телом взамен очередной вещи. А я не замечал… Думал, все бабы такие."

"А потом деньги кончились. Заболела мама, потребовалась операция, а за ней и длительная реабилитация.

Я пропадал вечерами у матери в больнице, забросил ночной клуб, свалив руководство на партнера по бизнесу.

И даже тогда я находил для нее оправдания…

«Наташа работает, она не может приготовить ужин. Не может постирать мои вещи, сделать уборку. Ничего страшного — я включу в свои бездонные траты и домработницу».

«Наташа не может навестить в больнице мою маму. Ну и пусть. Она ей еще не свекровь, а чужой человек».

Я ведь думал, что ее люблю… Убеждал себя, что наши трудности и ссоры временные. Носил розовые очки, пока они не разбились, засыпав осколками мою душу.

И даже сейчас, когда я вспоминаю о прошлом, осколки будто ворочаются внутри, причиняя нестерпимую боль.

Она привела его в наш дом… Трахалась с ним в нашей спальне. У матери случился приступ, а Наташа решила, что ночевать я не приеду. Только я пришел. Слышал, как она стонет, он сдавленно рычит, скрипит матрас нашей кровати. Видел его дорогие, из крокодиловой кожи туфли, стоящие в моей прихожей. Слушал, как они трахаются, и наливался яростью… Тогда я вышвырнул ее из дома.