Хаски и его учитель белый кот. Том III

Потерявший возможность использовать свою ведущую левую руку Наньгун Чанъин против израненного и истощенного Наньгун Сы. Это был ближний бой — битва не на жизнь, а на смерть.

Тут в голову Сюэ Чжэнъюна пришла идея, от которой у него дух перехватило:

— Меридианы на его левой руке, неужели… неужели он сам их перерезал?!"

"К этому времени подобное мнение сложилось не только у Сюэ Чжэнъюна, но и у большинства заклинателей, наблюдавших за сражением предка и потомка из-за магического барьера.

Всем последователям Духовной школы Жуфэн, достигшим высокого уровня духовного совершенствования, перед погребением плотно завязывали глаза заговоренной шелковой повязкой, тем самым лишая их возможности в полной мере воспользоваться своими духовными силами. Неужели это действительно только для того, чтобы они «верхом на журавле отправляясь в заоблачную даль, видели перед собой лишь благословенные облака»?

Возможно ли, что Наньгун Чанъин был так талантлив и прозорлив, что смог предугадать, как будут развиваться события в бесконечно меняющемся море людского бытия через многие сотни лет?

Выходит, уже на этапе основания Духовной школы Жуфэн он думал о ее закате и последнем дне. Тогда этот обычай завязывать заговоренной лентой глаза каждому похороненному последователю был введен им для того, чтобы в будущем помешать восставшим из мертвых погребенным героям использовать всю свою боевую мощь и сеять смерть и хаос в людском мире.

По этой же причине сопровождавшее его на протяжении всей жизни непревзойденное божественное оружие не было захоронено с ним, и сейчас у него в руках был лишь обычный длинный меч.

Не поэтому ли перед смертью он сам перерезал себе меридианы на левой руке, чтобы, если когда-нибудь найдется какой-нибудь беспринципный и бесчестный последователь, который, используя его мертвое тело, решит посеять кровавую бурю в мире людей, ему не удалось бы использовать всю его боевую мощь.

Однако, правда это или нет, уже не узнать.

Спустя десяток атак, каждая из которых была свирепее предыдущей, Наньгун Сы вдруг заметил, что Великий глава, чуть нахмурившись, пробормотал:

— Наньгун… Сы… седьмой потомок…

За магическим барьером Мо Жань внимательно следил за каждым движением Наньгун Чанъина. Взгляд бывшего Наступающего на бессмертных Императора несколько отличался от того, как видели этот бой прочие наблюдавшие за поединком приличные люди. Так он сразу заметил то, что те, кто никогда не играл на доске Вэйци Чжэньлун, вряд ли смогли бы быстро обнаружить.

С точки зрения Мо Жаня, этот используемый как оружие труп разительно отличался от всех прочих. Было похоже, что он постоянно вел внутреннюю борьбу с хозяином партии, изо всех сил пытаясь вернуть себе свое сознание и контроль над телом.