Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Во мне все еще живут… воспоминания о прошлом… Перед смертью я беспокоился, что будущие потомки изменятся к худшему… — ему только-только удалось восстановить свое сознание, поэтому голос его звучал хрипло, и речь все еще была нечеткой, но он упрямо выговаривал слово за словом, — как ни прискорбно… сегодня настал день пожинать плоды, — Наньгун Чанъин сделал еще одну паузу, прежде чем продолжить, — Наньгун… Сы… как только я… произнесу заклинание призыва... сразу же… забери лук и стрелы… мои…

Лук и стрелы?

Что еще за лук и стрелы?

В голове у Наньгун Сы загудело, так что какое-то время он просто был не в состоянии отреагировать на его слова. Тем временем Наньгун Чанъин уже развернул свой меч и, резко чиркнув острием по земле, издал протяжный крик, похожий на рев дракона. В следующий миг он отскочил на пару метров назад, в вихре своих летящих одежд похожий на изгнанного в бренный мир небожителя.

Все тело Наньгун Чанъина дрожало от напряжения, было видно, что ему приходилось тратить огромные духовные силы только на то, чтобы, вернув себе контроль над языком и губами, по одному выговорить последние несколько слов:

— Чуаньюнь[214.3] призываю! Явись!"

"Едва он закончил эту фразу, как из недр горы Цзяо донеслась мелодичная трель, а потом земля перед Наньгун Сы с грохотом разверзлась, и из облака осыпающегося песка и пыли, звонко звеня и ярко сияя во мраке бесконечной ночи, явил себя миру инкрустированный рогом темно-синий лук.

Люди затрепетали от ужаса. Даже такой невозмутимый и выдержанный человек, как Чу Ваньнин, немного изменился в лице.

Легендарное божественное оружие первого главы Духовной школы Жуфэн, согласно преданию, погребенное вместе с ним…

Пронзающий облака лук Чуаньюнь!

— Скорее возьми! — хрипло выдохнул Наньгун Чанъин. Его руки тряслись, и со стороны казалось, что он отчаянно сопротивляется опутавшим его невидимым нитям, напрягая все силы, чтобы не дать себе сделать шаг вперед и самому взять это божественное оружие. — Стрела Чуаньюня может сжечь телесную оболочку… Сожги.

Наньгун Сы уже обо всем догадался, но сама эта мысль слишком потрясла его, чтобы он мог принять ее. Во рту пересохло, но он все же нашел в себе силы спросить:

— Что сжечь?

— Меня! — вдруг, придя в ярость, громко крикнул Наньгун Чанъин.

— Великий глава!

— Не позволь моему мертвому телу… делать… те вещи, что я... больше всего… ненавидел при жизни!

Стройный и изящный, как молодой бамбук, с развевающимися на холодном ветру длинными рукавами похоронных одежд, Наньгун Чанъин с достоинством расправил плечи и, спустя сотни лет после смерти, произнес свое последнее слово:

— Сожги.

Глава 215. Гора Цзяо.