Хаски и его учитель белый кот. Том III

Неожиданно вспомнив о чем-то, он подошел к ним и вручил девочке красный носовой платок.

— Ой! — девочка испуганно замерла. — Что это? Вы кто?

Заклинатель в черном в ответ лишь улыбнулся и сказал:

— Как можно выходить замуж с листом на голове? Бери, это тебе.

Платок был не новый и даже слегка потертый, но отличного качества и очень мягкий.

В уголке было вышито всего одно слово — «Сы». Все-таки этой вещице было так много лет — стоит ли удивляться, что она была немного потрепана. Именно этот платок во время ритуального испытания достал юный Наньгун Сы Лю, чтобы вытереть ей слезы, когда в иллюзорном мире она заплакала от испуга.

Девчушка взяла платок и, рассмотрев его со всех сторон, вдруг расцвела лучезарной улыбкой, от которой на ее щеках появились прелестные ямочки.

Подняв голову, она сказала:

— Спасибо, сестрица.

— …

Заклинатель в черном на мгновение изумленно замер, а затем в его глазах, казалось, засияли все звезды небосклона.

За все эти годы мало кто смог с первого взгляда признать в ней девушку, не говоря уже о заклинании, которое навечно изменило ее голос.

Эта егоза и правда весьма наблюдательна.

Е Ванси с улыбкой покачала головой и, выпрямившись, погладила Наобайцзиня по его маленькой плюшевой голове:

— Ну, пошли, что еще хочешь посмотреть?

Наобайцзинь взвыл:

— Ау-у-у, у-у-у-у!

Подул ветер, зашуршали листья софоры.

Сказитель как раз рассказывал о битве на горе Цзяо и как Наньгун Сы бросился в Кровавый Пруд, чтобы подавить разбушевавшуюся нечисть. Все, кто слышал это, плакали."

"Лишь она не заплакала снова. Расправив плечи и выпрямив спину, Е Ванси в одиночестве направилась к видневшимся вдалеке горам, а за ее спиной слышались исполненные невинной сладости детские голоса:

— Муж и жена кланяются друг другу…

В тот момент, когда она вышла из тени софоры, пролившиеся с небес слепящие солнечные лучи нежно погладили ее по лицу. Непонятно почему, но ее прищуренные глаза изогнулись в улыбке, а сердце наполнилось радостью и освежающей сладостью.

«И правда, детство — лучшая пора в жизни», — подумала она. — «Когда еще так запросто можно, преклонив колени, поклясться в вечной любви».

Пройдя еще немного, она услышала позади топот детских ног и голос маленькой егозы:

— Сестрица! Твой платок!

Напустив на себя героический вид, не повернув головы, она небрежно махнула рукой.

Наобайцзинь уставился на нее своими круглыми глазами, словно беззвучно спрашивая: «Эту вещь оставил А-Сы. Ты точно больше не хочешь ее?»

Она засмеялась, но взгляд ее был полон нежности:

— Не хочу.

После этих слов она обратила взор на раскинувшийся перед ее глазами, заросший орешником пышный луг. Весна возродила все сущее, и она нисколько не удивилась, увидев, что рядом с ней стоит Наньгун Сы.