Сотник

– Так постарайтесь, чтобы прислушался! – рявкнул Сулейман. – Мне в степи этот волк не нужен. А то, не ровен час, он мне всех овец там зарежет!

– Татары не овцы, – возразил один из визирей. – Их предали.

– Не овцы? А кто?"

"– Белый волк не оказался бы в тылу ханского войска и не увел бы у него обоз. А не лишив обоза он не смог бы поставить все войско в неудобное положение. Кровь воинов Аллаха на руках мерзких заговорщиков. А Белый волк? Ему просто повезло.

– Два года подряд?

– В прошлом году он сражался с людоловами. Это не воины.

– Кстати, прояснилось, что там за мракобесие с жертвоприношением у курганов?

– О Великий, – улыбнувшись, произнес визирь, отвечавший за разведку.

 – Наши люди в городе Белеве слышали разговор Белого волка с другими старшинами урусов и литовским князем. Он там все объяснил. Никакого жертвоприношения не было. Белый волк их просто посадил на кол, даже трупы, разозленный тем, что эти мерзавцы наловили среди прочего маленьких мальчиков для утех.

Султан нахмурился.

Он прекрасно знал об этом порочном бизнесе. Но ничего не предпринимал, хотя ислам прямо запрещал такие мерзости. Это его не касалось, тем более, что занимались подобным не его подданные, во всяком случае открыто…

Сулейман немного походил по залу.

На несколько секунд остановился у янычара в доспехах сотенного помещика. Подумал. И вернулся на свое место.

– Ты, – указал он на самого старого советника, – я хочу, чтобы ты разузнал все про этого князя Всеслава, варангов и все-все, что так или иначе касается этой истории.

– Да, о Великий.

– Ты, – обратился он к визирю, что говорил про связи с торговцами мехом, – действуй. Пускай Царю болтают всякие гадости про Андрея.

– Да, о Великий.

– А ты, – кивнул султан в сторону великого визиря, – разберись с изменой. Я хочу знать, кто предал меня. И виновные должны предстать перед моим судом.

– Да, о Великий…

Глава 4

1555 год, 24 июля, Тула

Царь совершил небольшой вояж по южным пределам тульских владений. И как-то приуныл.

Реальность оказалась намного хуже челобитных. И, признаться, он не сильно понимал, каким образом поместные вообще не службу вышли. С чего? А то ведь злые языки болтали всякое. Дескать, прибедняются. «Вышли же на службу, вышли. Значит есть с чего.

А ты их не слушай, болтунов брехливых.»

Сейчас же он испытывал острое желание вырвать языки тем, кто ему подобное советовал. Потому что разорение на южных рубежах все еще оставалось тотальным. Пепелище на пепелище. И людей практически нет. А те, что есть – при виде конных сразу в лесах прячутся да буераках. Причем сноровисто.

Не помогло даже то, что их звали русским говором. И кричали, что свои.

Не выходят. Не доверяют.

Видно дела здесь обстояли совсем мрачно. Считай пустырь лежал, южнее Тулы.