Странник. Книга вторая.

Выплюнув недоеденный фрукт, мне еще полчаса пришлось, полоскал рот, чтобы избавиться от ощущения дерьма в нем. Успокаивая себя мыслями, что все лучшие лекарства на вкус гадость невероятная, я стал дожидаться мази. Мазь оказалась готовой только после ужина. Перед сном я намазал на левой руке самый безобразный шрам от ожога и, завязав руку тряпкой, лег спать. Наутро я с нетерпением снял повязку и охренел, шрам на руке полностью отсутствовал, как и кожа на его месте. Мазь проела мою руку до самого мяса. Плюнув на опасные эксперименты, я вошел в транс и стал залечивать дыру на коже. Через час упорных трудов рана покрылась розовой пленкой. Этот досадный случай напомнил мне забавный эпизод из прошлой жизни. Моя супруга вычитала в какой-то газетенке статью про очередной эликсир молодости, которым оказался яблочный уксус. Электродрель замутила трехлитровую банку этого эликсира и заставила меня пить его вместе с собой. Эликсир оправдал свое название полностью, уже через час мы вспомнили свое детство по полной программе. В результате употребления эликсира нас пронесло со страшной силой, и мы наперегонки бросились в туалет. Беда была в том, что туалет в квартире один, а требовался он нам одновременно. Супруга провела три дня в обнимку с унитазом, а я с тазиком. Больше ни в каких экспериментах, с другими чудодейственными эликсирами, ваш покорный слуга не учувствовал.

Время шло, и подготовка к дальнейшему путешествию подходила к концу. 'Первый' дошил мне новые штаны и куртку, а на ногах красовались новые мокасины.

– Вылитый Чингачгук с большой дороги, только рожа подкачала, – решил я, рассматривая себя в воде ручья.

'Первый' тоже привел свою одежду в порядок. Тузик чувствовал надвигающиеся перемены, и задорно скакал по лагерю, гоняясь за мухами. К походу было все готово, и мы легли пораньше, чтобы утром без задержек отправиться в путь. Нас ждала башня на краю пустоши.

Глава 4. За нами снова погоня.

Огромное зеленое море раскинулось под крыльями харуха, практически неподвижно парившего в восходящих потоках теплого воздуха. Зоркие глаза летающего ящера выискивали добычу, но кроны деревьев скрывали все, что находилось на земле. Харух качнул крыльями и начал планировать в сторону пустоши видневшейся на горизонте. Инстинкт подсказывал ящеру, что на безлесной равнине будет легче найти себе еду. Далеко внизу петляла лента лесной дороги, то и дело скрывавшейся под деревьями. Глаз стервятника зацепился за три бегущие фигуры. Харух резко пошел на снижение, чтобы рассмотреть предполагаемую добычу.

– 'Двуногие', – разочаровано пронеслось в мозгу хищника.

Добыча оказалась слишком опасной. Харух был не настолько голоден, чтобы рисковать.