Судоплатов. 10 лет спустя

Что у нас еще на повестке дня? Что у нас по объекту Алкаш?

Под этим псевдонимом проходил Бухарин, его фамилия и дала повод дать ему этот оперативный псевдоним: Бухарин-бухарик-алкаш.

Голиков едва заметно скривился — Все как обычно. Алкаш встречается и плодотворно общается с литераторами, дружит и работает с Горьким и Пастернаком. Очень ценит талант Мандельштама. Никаких связей с троцкистами не выявлено, я считаю, что объект чист и мы только зря тратим на него время наших сотрудников из наружки.

Я задумался. Ноги за Бухариным попросил приставить Сталин, боясь ошибиться в своем доверии. В борьбе за власть между Львом Троцким, Григорием Зиновьевым, Львом Каменевым и Сталиным Бухарин примкнул к Сталину, который позиционировал себя как центрист в партии и поддерживал НЭП в противовес левой оппозиции, которая выступала за более быструю индустриализацию, усиление классовой борьбы против кулаков (более зажиточных крестьян) и агитацию за мировую революцию. Именно Бухарин сформулировал тезис «Социализм в одной стране», выдвинутый Сталиным в 1924 году, в котором утверждалось, что социализм (в марксистско-ленинской теории — период перехода к коммунизму) может быть построен в одной стране, даже в такой слаборазвитой, как Россия. Эта новая теория утверждала, что социалистические достижения могут быть закреплены в одной стране без одновременных успешных революций во всём мире. Этот тезис стал отличительной чертой сталинизма.

Хотя Николай Иванович, которому поручили курировать развитие экономики на селе, отлично справлялся с возложенным на него поручением Партии и входил в Политбюро, Сталин с его подозрительным отношением к соратникам по Партии попросил гостя из будущего присмотреть за теми, кто вместе с ним стоит у кормила власти, особенно за Бухариным. Видно пришла пора доложить Иосифу Виссарионовичу, пусть решает, стоит ли вести за Бухариным дальнейшее наблюдение.

— Пока пусть и дальше ведут разработку, я сегодня же выясню перспективы и тогда решим как быть с Алкашом.

Сталин слушал отчет попаданца и косился на Дзержинского, стоящего у окна, сложив руки на груди. Выслушав, кивнул — Значит товарищ Бухарин чист и ты, Григорий, тьфу ты, все забываю, что и у стен могут быть уши, конечно же Павел, считаешь, что наружку с него можно снять?

— Так точно, товарищ Сталин!

— Хорошо, я верю в твою интуицию, Паша! Что по предателю? Как вы его сможете ликвидировать? Конечно, было бы совсем хорошо, если удалось бы его похитить и здесь судить. Но я не вижу смысла рисковать вашими сотрудниками.

Дзержинский усмехнулся — Павел хочет провести показательную казнь по древнерусскому обычаю. Я против, но он стоит на своем.