Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Боюсь, что не примет, или…

– И я свой, – обрывает мои мысли малышка, ныряя ладошкой под мою подушку, – оставляла тут, думала, что, может, утром найдешь или…"

"Ого, да она тоже волнуется, понимаю по чуть порозовевшим щекам, что даже в полумраке комнаты хорошо заметны.

– Меняемся? – решаю сгладить общий нервяк шуткой.

– Ага.

И мы протягиваем друг другу практически идентичные коробочки. Только моя квадратная, а у Маши прямоугольная.

– Открываем на счет «три», – выдаю хрипло, потому что руки, зараза, все-таки подрагивают.

Автомат держал, два года после армии воевал, а так, как сейчас не трясся. Только с ней меня пробирает до нутра, потому что она важна.

Но вот смотрю в зеленые с поволокой глаза и успокаиваюсь. Всё у нас будет отлично. Не хрен паниковать!

– Три!

Дожидаюсь, когда Маша откроет подарок и киваю на ее вопросительный взгляд. Да, родная, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Распечатываю свою коробку и смеюсь, как идиот, потому что уже знаю, что она согласится надеть колечко на безымянный пальчик.

Моя девочка. Моя!

– Я не стала их пить, – шепчет она, когда я достаю из упаковки купленные ею в Москве таблетки.

Эпилог

Семь месяцев спустя…

– Машуль, побудешь в зале, пока мы с Гордеем машину встретим и поможем разгрузить инвентарь? Водитель звонил, сказал, что через пять минут уже подъедут.

Сулейман стирает полотенцем, наброшенным на шею, пот с лица и разматывает боксерские бинты с ладоней. Они только закончили с Архиповым четвертый бой и сделали перерыв, чтобы выпить воды, как раздался звонок на телефон моего мужа.

Муж.

Катаю на языке еще такое новое для меня слово и улыбаюсь. Самой не верится, но уже пять месяцев прошло, как я перестала быть Прохоровой и взяла фамилию Султанова. Мой мужчина не смог долго ждать и сразу после новогодних праздников потащил меня в ЗАГС подавать заявление. Нас расписали, как и положено, через месяц, в субботу четырнадцатого февраля. В день всех влюбленных. Не знаю, может быть, он это специально подгадал, но сильно сомневаюсь, не тянет мой мужчина на сентиментального принца.

– Хорошо, я там немножко позанимаюсь, – киваю в сторону свободной от снарядов зоны, где можно поприседать с гантелями и заняться степ-аэробикой.

– Только не перетруждайся, – кивает, давая добро, и наклоняется, чтобы поцеловать.

С удовольствием запрокидываю голову, подставляя губы, и улыбаюсь, замечая теплые искорки в карих глазах.

– Люблю тебя, – произносим почти одновременно и смеемся.

Сулейман за эти полгода мало изменился в том плане, что с чужаками так и остался немногословным, серьезным, малоулыбчивым дядькой. И лишь в кругу самых близких он позволяет себе выпускать эмоции. Вот как сейчас, потому что кроме меня и Гордея в спорткомплексе «Северный» пока никого нет.