Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

– Совести у тебя нет! И сердца тоже! Вадичка всю ночь где-то ходил, мерз, пока ты спала в теплой постели. А все почему? Чтобы меня, мать, не волновать и не будить потемну.

Да чтоб тебя!

Сейчас разрыдаюсь от умиления.

– А пил он исключительно, чтобы согреться, – шиплю под нос, собирая услышанные факты воедино.

Хватит. Достала с глупыми обвинениями.

Решительно отодвигаю чашку подальше, делаю вздох поглубже и резко, чтобы меня услышали с первой попытки, чеканю:

– Ваш сын в субботу вместе с другом напился до поросячьего визга и вел себя агрессивно. Из-за этого мне пришлось сидеть весь вечер в ванной. Да, я попросила его уйти, и он это сделал. Но! ТРЕЗВЫМ. В воскресенье. В обед.

Минута тишины после того, как заканчиваю, вселяет надежду, что меня услышали и сейчас пытаются осознать все вранье любимого чада.

Однако…

– Ты мне никогда не нравилась! Высокомерная, вздорная хабалка с раздутым самомнением! – летят обвинения.

Да такие смачные, что я сижу и глупо улыбаюсь, узнавая о себе много нового.

– Тоже мне, кукла фарфоровая выискалась! Ни рожи, ни кожи, а строишь из себя прЫнцессу Несмеяну. Не пойми кто!

– Да нормальная я, – вставляю свои пять копеек, стараясь не рассмеяться в голос.

Вот же напросилась на сомнительные комплименты.

– Да какая ты нормальная? – взвизгивает Алла Борисовна и следующей фразой бьет явно прицельно. – От нормальных баб мужики не бегут.

***

А вечером звонит мамочка и добавляет веселья.

– Ну что там у тебя, Марусь? Очередной ухажер сбежал? – хмыкает она, нисколько не расстроенно.

– Уже доложила?

Сразу догадываюсь, откуда у сплетни ноги растут.

– А-то как же! Еще в обед позвонила, в самый переучет. Решила мне претензии выкатить по поводу неправильного воспитания дочери.

– Правда что ли? И как? Тебе очень стыдно за меня было? – задаю наводящие вопросы, хотя, зная мою родительницу, тут еще неизвестно, кого после беседы нужно жалеть и отпаивать валерьянкой.

Это моя мамочка с виду вся такая спокойная, гламурная и интеллигентная, но должность заведующей гипермаркета все же ее характер подкорректировала. На Галине Анатольевне где сядешь, там и слезешь.

Только об этом многие догадываются уже постфактум. К их сожалению.

– Шутишь? Стыдно… мне… за умницу-красавицу? Да не дождется! За собой бы лучше следила, воспитательница недоученная. И за своим трутнем великовозрастным. А то только и знает, что собственного мужика затюкивать, да тебя поучать.

– Чувствую, мамуль, ты ей всё это и высказала… – закатываю глаза, даже не пытаясь убрать с лица счастливую улыбку.

А что? Покажите мне того, кому неприятно будет, если за него родители горой встанут и в порошок всех обидчиков сотрут?

Я на это чудо погляжу. И пальцем потыкаю.

Вдруг мираж.