Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Именно дурой я себя в тот момент и почувствовала.

Круглой дурой, чьи розовые очки в очередной раз разбились в дребезги. По наивности я думала, что Султанову просто стыдно, поэтому он не написал первым ни строчки. Оказалось, все до банальности просто. Он просто получил свое и пошел дальше, не оглядываясь.

Я поступила также.

Закрыла страничку прошлого, удалив все свои контакты в соцсетях, сменила симку и превратилась в затворницу. Из дома выбиралась лишь на работу, а оттуда прямиком опять домой. И не пешком. Просила подбросить отца или вызывала такси. А свежим воздухом наслаждалась, проводя все вечера с книжкой на лоджии. На соревнования тоже отказалась ходить, даже угроза увольнения не помогла Санычу меня заставить передумать.

?Так прошел март, апрель.

А в мае родители забили тревогу и, заставив взять ежегодный отпуск вместе с отгулами, которых накопилось почти на две недели, отправили меня к тетке в Питер. Сменить обстановку, отдохнуть и сделать перезагрузку.

Именно там, в северной столице, я случайно узнала, что в начале июня Сашка Тищенко погиб. Получил серьезное ножевое ранение, когда защищал свою девушку от каких-то отморозков. Скорая опоздала. Спасти его не смогли."

"Тогда эта новость буквально меня разорвала на части. Придавила бетонной стеной, из-под которой я только-только начинала вылезать. При всех разочарованиях в окружающих людях Тищенко оставался для меня чуть ли не единственным на тот момент человеком, который продолжал вызывать улыбку лишь одними мыслями о себе.

И пусть он был одним из дружной троицы боксеров, двоих из которых я презирала, он стоял отдельно. Был лучиком света в темном царстве.

Первое, что сделала, вернувшись в родной город, это поехала к нему на кладбище. До последнего момента надеялась, что произошла ошибка. Жестокий розыгрыш. Но увы…

С большой цветной фотографии, прикрепленной к деревянному темно-коричневому кресту, на меня с улыбкой смотрел Сашка.

Сашка Тищенко. Почти друг, обещавший защищать, если вдруг кто-то надумает меня обидеть. Светлый человечек, с которым я могла посмеяться и поговорить обо всем на свете.

Могла раньше. До того, как его не стало.

Вот так у меня появилось еще одно место, куда я стала выбираться. Редко. Но в те моменты мне становилось как будто легче.

Через год деревянный крест сменился гранитным камнем, но улыбка Тищенко осталась все такой же светлой, яркой и безоблачной.

Такой, какой я ее и запомнила.

– Точно, хочу Сашку проведать, – озвучиваю мысль, которая позволяет вынырнуть на поверхность из темных глубин прошлого. – Сегодня. Сейчас.

Выливаю в раковину уже остывший напиток, к которому, задумавшись, почти не притронулась, и готовлю новый.