Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Отзеркалить ее. Заставить страдать, чтобы он задумался, чтобы понял, наконец, что играть человеческими жизнями нель-зя! Ни по молодости, ни теперь.

– Султанов, мне кажется, я тебя ненавижу, – выдаю тихо и надрывно, глядя прямо в темно-карие омуты. – Не-на-ви-жу…

Не хочу плакать, но зрение уже туманиться, и слезы застилают глаза. А я, как и прежде, неотрывно смотрю на того, кто сумел затронуть душу, взял ее в ладони, а затем безжалостно бросил под ноги и наступил грязным сапогом.

– Сулик, – шепчу, потому что голос на пике эмоций проседает, – ну зачем ты опять вернулся? Скажи, зачем? Неужели не наигрался? Не доломал? Пожалуйста, умоляю тебя, оставь меня в покое.

Последнее уже еле выговариваю, настолько меня колбасит от эмоций.

А в голове одна за одной рождаются идеи, что я могу уехать из родного города сама. Да к той же тетке или дальше, главное, там не будет его. Моего кошмара.

– Машка, дурочка моя, тихо, успокойся, – Султанов широкой ладонью обхватывает затылок и прижимает меня к себе, – всё совершенно не так ужасно, как ты успела надумать. Я всё объясню, – шепчет мне в макушку, касаясь ее подбородком или губами. Не знаю, чем точно, потому что прикрываю глаза и всячески стараюсь побороть слабость.

– Не х-хочу нич-чего знать, – заикаюсь куда-то в мужскую шею, помимо воли втягивая терпкий одуряющий аромат, не торопясь отстраняться.

– Хочешь.

Звучит уверенно и бескомпромиссно.

– Нет.

Некультурно и некрасиво шмыгаю носом.

– Да.

Прижимают меня теснее к сильному большому телу и обнимают двумя руками.

– Сейчас ты меня выслушаешь, потому что на это есть три причины. Первая, ты – девочка не только умная, но и любознательная, и, если откажешься, будешь себя потом поедом есть.

Вторая, я все равно, как бы ты не сопротивлялась, тебе все расскажу. И третья, мы должны с тобой закрыть прошлое, чтобы двигаться дальше. В будущее. Вместе.

– Какое будущее, Султанов? – с усилием приподнимаю голову и сквозь мутную пелену слез гляжу в такие близкие, но одновременно чужие глаза. – У тебя дочка есть и жена беременная. Не стыдно? Ах-да, вам же по вашей вере многоженство разрешено. Так что ли?

– Я православный, глупышка, или ты забыла встречу с моей сестрой и ее внешний вид? Да в тех обтягивающих чулках вместо штанов, что она постоянно носит, ее бы ни одна уважающая семья из дома не выпустила, будь мы мусульманами, – улыбается мой кошмар, отчего мимические морщинки около глаз становятся четче.

– Я не женат. И Нютка – не моя дочь.

– А папой она тебя называла вполне отчетливо, – кривлюсь, потому что ненавижу ложь.

– Я – ее крестный папа, но она же маленькая, вот и сокращает. К тому же из-за некоторых проблем со здоровьем слегка отстает от своих сверстников в речевом развитии.

– Не верю, – качаю головой, – не верю, – повторяю, глядя в глаза.