Сын маминои подруги (СИ)

Захару, наверное, было бы приятно видеть такую поддержку от друзей. Но Уле это все бы только мешало. У нее тут есть важная и конкретная цель."

"Которая оказалась не достигнутой. Захару избрали меру пресечения в виде заключения под стражу на два месяца. На два!

Перед тем, как дать себя снова заковать в наручники, Захар еще раз обернулся и помахал рукой Ульяне. А ей в этот момент хотелось бежать к нему, прорываться, распихивать руками вооруженных людей, обнять, прижаться и заплакать.

Но она же высококвалифицированный юрист. Ульяна Лосева знает, как себя вести в зале суда.

***Ульяна мрачнее грозовой тучи приехала в офис. По дороге она крутила ситуацию так и эдак и поняла, что в части полученной вчера от Антона Балашова информации есть пробелы. Значит, ей надо еще раз с ним переговорить. И позвонить на номер Натальи Николаевны, вдруг ей уже отдали телефон? Вдруг хотя бы там, как вчера сказала врач — все развивается благополучно? Да, и про Юрия Валентиновича тоже надо бы узнать.

Как же тиха и благополучна была жизнь Ульяны еще вчера. И единственной ее заботой было то, как рассказать Захару о дружбе с его матерью. А теперь… теперь Уле как-то надо сказать Захару о том, что его мама в больнице. Или промолчать? Как правильно сделать?

Может быть, посоветоваться с Балашовыми? Наталья Николаевна ведь им не чужая. Может быть, они в курсе?

— Ульяна Романовна! — подскочила секретарша на ее появление в приемной. — Добрый день! Артур Антонович просил вас сразу к нему зайти.

Уля уже привычным жестом скинула пальто на руки Юлии Александровны и прошла в кабинет генерального директора.

— Здравствуйте. Начну с плохих новостей. Захара оставили под стражей на два месяца, — Милана ахнула, а Уля ровно продолжила: — Наталья Николаевна Мелехова в больнице. Хотя вы, наверное, знаете.

— Не знаем, — ответила за двоих Милана. — А что с ней?

— То же самое, что и с Юрием Валентиновичем. Может быть, чуть менее угрожающее жизни. Подозрение на инфаркт.

— А хорошие новости какие?

— Их нет. Есть рабочие, — Уля, словно враз обессилев, без приглашения устроилась за столом для совещаний. — Мне нужно еще раз переговорить с вашим отцом.

Красивое лицо Миланы Балашовой искривилось. Кажется, ей само слово «отец» было неприятно.

— Это как раз легко устроить. Он скоро приедет. Они с Маратом поехали… кое с кем поговорить.

За спиной Ульяны открылась дверь. Неужели уже Ватаев и Балашов-старший приехали? Но сил повернуться почему-то не было. А через несколько секунд красивая мужская рука поставила на стол перед Улей белоснежную чашку с кофе.

— Мне кажется, вам очень нужны кофе и хорошие новости.

— И конфетка, — пробормотала Ульяна.

— Сейчас будет конфетка.