Сын маминои подруги (СИ)

Не для тебя это, — он дернул плечом, словно таким образом описывая помещение, в котором они находились — казенное до крайности. — Где Сатана?

— В больнице. Так же, как и твоя мама.

С лица Захара спала вся его напускная невозмутимость. И оно, и до того лишенное привычного румянца, стало совсем бледным.

Не так Ульяна планировала об это сказать, не так.

— Что с ними? — вопрос был быстрый и негромкий.

— Сердце. С обоими все в порядке. Уже в порядке. Юрия Валентиновича завтра переводят из реанимации. К твоей маме я поеду сегодня, сразу после тебя. Что ей передать?

Захар посмотрел на Ульяну.

Долго смотрел. И Ульяна смотрела. Теперь уже не надо думать о том, как ей рассказать о своей подпольной дружбе с Натальей Николаевной. Сейчас это уже не так важно. И, в общем-то, очевидно.

Не молчи. Слышишь, не молчи. У нас время на вес золота!

— Ты знаешь, что ей сказать, — ее пальцев коротко коснулись его. — Ты знаешь.

— Знаю, — Уля ответила, сглотнув комок в горле. — А ты теперь знаешь, что должен меня слушаться. Знаешь ведь?

После паузы Захар коротко кивнул.

***Женщины комплектации «Липецк» не плачут. Или делают это, когда никого нет рядом. Но другая женщина, комплектации «Север», всегда это поймет.

И найдет слова, чтобы утешить.

***В ходатайстве об обжаловании меры пресечения отказали.

Впрочем, Ульяну это уже не удивило. Она почти каждый день встречалась с Балашовым-старшим и Ватаевым, просиживая по несколько часов. Так же к ним часто присоединился Артур Балашов. Картина вырисовывалась все более ясная.

Антон Борисович Балашов некоторое время назад действительно обратился к определенным людям по поводу его — уже бывшего — предприятия. Чтобы они помогли ему вернуть бизнес. И было по этому направлению немало сделано. Но потом, усилиями, в первую очередь, Ватаева Балашов-старший отказался от этой идеи. А вот люди, с которым он заключил соглашение — нет. Они посчитали, что теперь и без Антона Балашова смогут отжать агрохолдинг себе. Либо — раздробить и растащить по кусочкам."

"С каждой новой встречей Балашов-старший поникал головой все ниже и ниже. Ватаев, который поначалу буквально рычал на него, перестал это делать. А во взгляде Артура Балашова все чаще и чаще проскальзывало что-то, похожее на жалость. Только у Ульяна жалости не было. Потому что Захар по-прежнему оставался в СИЗО. Слишком масштабная была развернута деятельность, пусть уже за спиной у Антона Балашова, чтобы эту машину можно было быстро остановить.

Но они очень старались. У Ульяны не оставалось ни времени, ни сил, чтобы фиксировать, что ее реальность теперь стала совсем другой.

Она ездила в больницу к Юрию Валентиновичу, который был невероятно зол на себя, что сердце подвело его в самый неподходящий момент.