Сын маминои подруги (СИ)

У них там сегодня отчетное выступление.

— Чего?! — Ульяна вытаращилась на Захара.

— Настасья Капитоновна в хоре поет, — как о чем-то совершенно обыкновенном сообщил ей Захар. — У них сегодня отчетный концерт хора. Аншлаг.

Уля не могла понять, он это серьезно? Или издевается?

— Я, честно говоря, не большой поклонник хорового пения, — Захар, между тем, уже перебрался в просторную кухонную зону, отделенную от общего пространства барной стойкой. Щелкнул кнопкой чайника. — Но, если вы хотите, могу отвезти. Отсюда до храма километров пять, наверное.

Вот только концерта хора ей не хватает!

Захар вдруг усмехнулся.

— Вы, я вижу, тоже не поклонник хорового пения. я вот волынку люблю, — Захар взял в руки лежащий на столешнице пульт — и в комнате зазвучала музыка. Это был вполне уместный сейчас хит всех времен «Last Christmas», инструментальное исполнение.

Но звучание было каким-то непривычным. Уля прислушалась, наклонив голову.

— Это волынка?

— Ага, она самая. Так как насчет чая? Или что-нибудь вроде обеда?

Уля повернулась всем корпусом к барной стойке.

— А что у нас на обед?

— Кусок телячьей корейки килограмма на полтора два часа назад был засунут в духовку. И картофель к нему в компанию. Еще есть шикарная квашеная капуста — как раз от вашей бабушки. Ну что, я вас соблазнил?

Уля почувствовала, что от этой фразы у нее стали гореть щеки. Это ведь просто про еду. Но…

Он интересный, этот Захар. Высоченный, широкоплечий, крепкий. Лицо хорошее, не изнеженное, но приятное. И дом такой…

Большой.

Господи, как там было в кино? Оценивающий взгляд! Так смотрят незамужние женщины и милиционеры. Или прокуроры? В прокуроры Уля никогда не хотела идти, хотя ее активно агитировали во время учебы. Но ее работа в государственных органах почему-то не привлекала. Уля любила, когда есть место для маневра. Что поделать, Север маленьких не рождает, а немаленьким людям надо немало места для маневра. Которого как раз в прокуратуре не очень-то много. Шаг вправо, шаг влево — ну и далее по тексту. Но, получается, она смотрит на этого Захара оценивающе. Спросить, что ли, в лоб — женат или нет?

Но вместо этого она бросила взгляд на его руки. Ни на одном из пальцев не было кольца.

— Соблазнил, — Уля услышала, что в ее голос проникла какая-то хрипотца. Кажется, Захар эту хрипотцу услышал. Или заметил взгляд, брошенный на его руки. По крайней мере, у него заметно дернулся угол рта. — Не против быть на ты?

А вслух он сказал:

— Не против. Руки мыть там, — махнул рукой. — Я накрываю на стол.

***Они сели обедать за стол, который стоял у окна. Оно было не то, чтобы совсем французским, но большим, и белый заснеженный пейзаж — окна выходили на простиравшееся за домом поле — придавал всему какой-то особенный вкус.