Сын маминои подруги (СИ)

Жадные, горячие ладони, которые в одно непрерывное движение огладили ее всю — плечи, грудь, живот, бедра. И стремительно нырнули между.

***Влажная. Уже влажная и готовая. Да как тут сдержаться?!

Невозможно.

Он и так сорвался вопреки всему — выкроил два дня. И так практически за шиворот заставил себя сначала заехать домой, помыться, переодеться, побриться, черт возьми — зарос, как леший! И все это время думал, представлял, фантазировал!

А тут она такая… Домашняя. Без этого дурацкого делового костюма, в мягком уютном трикотаже, золотые волосы вольно заплетены в косу.

Как тут сдержаться?! Если все ради этого…

Он рывком развел гладкие женские бедра и взял. Свое взял.

Свою. Потому что только свою можно вот так, плоть к плоти, без всяких барьеров, когда ты уже на грани, а она такая горячая и влажная, без всяких долгих прелюдий, только потому, что это ты. и ты ей нужен так же, как она тебе.

Уля сдавленно охнула под ним, и это самую чуточку отрезвило.

— Прости, — прохрипел Захар, мелко целуя влажный висок. Он замер, не двигаясь, и давалось это колоссальным напряжением. — Я понимаю… Что нельзя так набрасываться… Как дикий кабан. Но я просто ужасно… ужасно по тебе соскучился.

Женская ладонь провела от затылка по шее, дальше по спине, легла на поясницу. От этой ласки Захар вздрогнул и приблизился к почти подростковому фиаско практически вплотную.

А Уля неожиданно и тихонечко хрюкнула ему на ухо.

— Мне ужасно нравится, когда ты дикий кабан.

Где, ну вот где она была раньше?! Такая… такая красивая, жаркая и настоящая?! Захар сильнее двинул бедрами, вжимаясь до конца в податливое женское тело. И скрипнул зубами от того, как некстати проснулся здравый смысл.

— Уля, садани меня по затылку со всей силы.

— Зачем?

— Я сам из тебя не выйду.

— И не выходи, — она скользнула рукой обратным транзитом до шеи, а ноги ловко переплела на его пояснице. — Я тебя и не отпущу.

Так, это уже запрещенный прием!

— Уль, я про презерватив забыл! — выдохнул он как есть. И вопреки своим словам начал потихоньку двигаться в раскачку.

Сейчас речевой аппарат откажет, точно.

— К черту его, — прошептала она. — У меня менструация должна начаться со дня на день. Последствий не будет.

Где, ну вот где все это время она была… такая?!

— Улька, я думал, таких, как ты, не бывает, — это последнее, что сказал Захар. Дальше уже не было слов. Только мощные толчки мужского тела в женское, тихие всхлипы и громкие стоны. И двое, слившиеся в единое целое.

***Тело никак не остывало. Колкий жар оргазма прочно поселился во всех нервных окончаниях и никак не желал оттуда уходить. А сзади Улю обнимал Захар и подливал масла в огонь.

Он тихонько терся щекой о ее плечо и гладил бедро.