Сын моего сына

Я не буду больше давить — пусть думает. Слова не всегда нужны. Иногда лучший способ заставить человека сделать правильный выбор — это дать ему самому понять, что других вариантов у него в жизни нет.

Смотрю на Даню и Гелю практически всю дорогу и пытаюсь нашу с ними представить дальнейшую жизнь. В машине стоит полная тишина, но это не спокойствие, это затишье перед бурей. Всё ещё впереди, и я понимаю, что в этой игре не только она должна адаптироваться к моим правилам, но и я — к ней и её сыну.

Взгляд снова падает на пацана. Мелкий пока ещё не осознаёт, что происходит вокруг, и слава богу. Ему пока не нужно знать обо всех этих играх взрослых. Его время придёт позже, и моя задача — подготовить его к этому. Подготовить, как и Ангелину. Только вот с ней всё сложнее будет. Ангелина думает, что сможет как-то вернуться к прошлой жизни. Что может быть лучше без меня. Но правда в том, что лучше не будет. У неё нет другого выхода, кроме как принять мою помощь. Мои мысли переключаются на будущее. Что будет дальше? Смогу ли я сделать так, чтобы она, Даня, да и вся эта ситуация вписались в мою жизнь без лишних эмоций? С Гелей всё непредсказуемо. Но в этом и есть свой интерес. Я всегда любил сложные задачи.

Мы подъезжаем к дому, и машина замедляет ход. Я поворачиваюсь к Ангелине.

— Завтра поедешь в город с Семеном, — говорю тихо, но твёрдо. — Не делай глупостей. Жизнь может быть проще, если не будешь делать лишних и никому не нужных телодвижений.

Она снова ничего не отвечает. Только тяжело выдыхает и, не глядя на меня, открывает дверь, стараясь не разбудить ребенка."

"Я остаюсь сидеть в машине ещё минуту, наблюдая, как она берет его на руки и поднимается по ступенькам к дому. Смотрю на её силуэт в полумраке. Затем выхожу из машины и иду следом. Ангелина осторожно несёт на руках Даню. Догоняю их, открываю дверь и придерживаю, пропуская её вперед. Геля заходит внутрь.

— Спать уложи его, — говорю спокойно. — И поговорим.

Она кивает, избегая моего взгляда, и направляется в спальню. Я захожу в дом, прислушиваясь к её шагам.

Проходит несколько минут, и она возвращается, слегка заторможенная, но с ясными глазами. В них больше нет того упрямства, что было в машине. Я жестом приглашаю её сесть на диван. Сам же остаюсь стоять.

— Вот тебе деньги, — кладу перед ней на стеклянный столик пластиковую карту цвета золота.

Она молчит, и я чувствую, что внутри у неё назревает буря. Устала, но не сдаётся.

— Это что? — вскидывает на меня взгляд.

— Деньги.

Я смотрю, как Ангелина сдвигает брови, устремив на карту взгляд. Золото пластика, казалось бы, должно было развеять её тревогу, но вместо этого вызывает неясное раздражение.

— Деньги? — переспрашивает она, недоверчиво покачав головой.

— Деньги, — киваю.