Сын моего сына

Каждое слово Ольги — словно удар по нервам. Я знала, что Тимур непростой, как говорила баба Валя, авторитетный, но что всё настолько серьёзно?

— Ты уверена? — тихо спрашиваю я, сжав чашку в руках так, что пальцы побелели.

— Уверена. Алексей Андреевич был сломан после этого. Слишком гордый, чтобы прямо об этом говорить, но я видела. Слушай, Геля, будь осторожна. Этот человек может показаться спокойным, но внутри у него сталь. Он не остановится ни перед чем.

Я киваю, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но внутри всё переворачивается. Мотаю всё это на ус, запоминая каждую деталь её рассказа.

— Спасибо, Оль, — мягко говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку. — Я буду осторожна.

— Обещай, что будешь держать глаза открытыми, — с беспокойством добавляет она, обнимая меня.

— Обещаю, — слабо улыбаюсь в ответ.

Официант приносит нам счет и достаю карточку, чтобы рассчитаться за заказ. Но прежде, чем тот успел её принять, Ольга внезапно хватает меня за руку, остановив движение.

— Ты что делаешь? — шепчет она с явным осуждением, глядя на меня в упор.

Я опешила, не ожидая такой реакции.

— Плачу, — спокойно отвечаю я.

— Карточкой Тимура? — её голос звучит тихо, но решительно. Она, не отводя взгляда, накрывает свой ладонью мою руку. — Геля, ты что, совсем с ума сошла?

Я на секунду застываю. Ольга никогда так не говорила со мной.

— А что такого? — попытаюсь отшутиться, чувствуя, как что-то внутри меня напрягается.

— Ты понимаешь, что это ещё больше привязывает тебя к нему? — шепчет она, продолжая крепко держать меня за руку. — Это не просто деньги, Геля. Это контроль. Он хочет, чтобы ты была зависима. И ты ему позволяешь это. Сама.

Её слова звучат, как удар в живот. Я понимаю, что Ольга права.

— Но что мне тогда делать? — шепчу я, чувствуя, как неуверенность медленно накатывает волной. — Я же не могу позволить ему всё контролировать. А что, если я скажу ему об этом?

Ольга качает головой, отпустив мою руку, и вынимает из своего кошелька наличные, передавая их парню в белой рубашке.

— Начни с того, что не используй его деньги, — тихо говорит она. — Ты должна понимать, что это игра на его условиях. И чем больше ты будешь ему подчиняться, тем сложнее будет выбраться из этого.

Мы тепло прощаемся, обмениваясь несколькими дежурными фразами, и я направляюсь к сыну. Он поднимает на меня свои светлые глаза, и я, чуть наклоняясь, беру его за руку.

— Пошли, Дань, — шепчу я, чувствуя, как тревога затмевает мысли. Мы возвращаемся к машине, и я, чуть задержав дыхание, открываю дверцу, помогая ему забраться внутрь.

Я усаживаю сына в детское кресло, а сама ныряю на переднее сиденье и закрываю дверцу.

— Как встреча? — спрашивает он, аккуратно трогая машину с места.

— Нормально, — отвечаю я, стараясь держать голос ровным.