Сын моего сына

Тимур, не сводя с меня глаз, делает шаг вперёд, стараясь держать дистанцию.

— Вам знаком парень по имени Александр Тихий?

— Нет, — дергается мой голос.

Конечно, знаком! Я, наверное, даже если и захочу его забыть, то не смогу. Данька напомнит. Каждый день напоминает про этого мерзавца.

Тимур чуть хмурится.

— Знаком, — кивает. — По глазам вижу, что врешь. Саши больше нет, — грустно говорит он.

Мне становиться не по себе от его слов. Чувствую, как по спине ползет неприятный холод.

— Вот так, — жмет плечами. — Жизнь слишком коротка. Особенно у тех, кто её не ценит. Но есть я, — он тут же переключает всё внимание на себя. — Меня зовут Тихий Тимур Эльдарович. Александр был моим единственным наследником.

— Вы его отец?

— Я его крестный отец, если быть точным. И брат его покойной матери.

Вам, Ангелина, не нужно бояться меня. Здесь вы в безопасности. Вам не придётся ни о чём беспокоиться — ни о себе, ни о вашем сыне. Но сейчас вам нужно отдохнуть, а завтра я отвечу на все ваши вопросы.

Я хочу еще что-то сказать, но вдруг осознаю, что слишком устала, чтобы продолжать этот разговор. Моё тело сейчас находиться на грани истощения, а сознание путается в страхах и догадках. Но взгляд Тимура остается тёплым и уверенным, каким бы опасным он ни казался.

— Я не знаю, могу ли я вам доверять, — тихо произношу она.

— Я понимаю, — отвечает Тимур. — Но вам нужно хотя бы попробовать.

Сглатываю, ощущая в горле комок."

"Тимур решительно шагает вперед, мне остается лишь двигаться за ним следом. Этот мужчина напоминает крупного хищника семейства кошачьих, а я себе — напуганную зайчиху.

Уже скоро мы оказываемся в большой и светлой гостиной. Я осматриваюсь по сторонам. Здесь очень красиво. И дорого. Много дерева и натуральных материалов. Полукругом изогнутый бежевый диван посреди комнаты.

— Ваша спальня наверху — сообщает Тихий. — Там вы найдете все необходимое для себя и для ребенка. Если захотите есть — кухня в вашем распоряжении.

— Пожалуйста, отпустите нас… — прошу я, но получается очень жалко.

Лицо Тимура теряет своё невозмутимое выражение.

— Куда вас отпустить? В то захолустье, из которого вас не глядя выставили? К пришибленным родственничкам, которые вас продали за три копейки?

Тимур тихо ругается.

— Как это, продали? — вскидываю на него глаза.

— Молча. Я всего лишь заплатил за три года учебы твоей сестры, — его плоские губы напрягаются и становятся двумя тонкими полосками.

— Что⁈ — не могу поверить.

— Что слышала.

Ошеломленно хлопаю глазами. Меня продали, как безмозглую овцу…

— Я ведь живой человек, разве меня можно продать, или купить? — шепчу, отступая на шаг назад, чувствуя, как стены начинают сжиматься вокруг меня. — Как они могли? — мой голос дрожит от ужаса и гнева.