Сын моего сына

Но в моей жизни такие мероприятия случаются, и тебе придётся привыкнуть к этому. — Он смотрит на меня внимательно, словно видит, что мне не совсем легко даются эти светские встречи. — Я понимаю, что это не твоя среда. Меня самого подбешивают подобные лицемерные мероприятия. Но ты справляешься лучше, чем думаешь.

Вся эта светская жизнь с её притворством и скрытыми намёками кажется мне чужой и даже враждебной.

— Если тебе будет слишком тяжело, — добавляет Тихий, слегка касаясь моей руки, — мы можем сократить такие выходы. Это не должно превращаться в мучение.

Его слова звучат заботливо, и от этого становится немного легче.

— Спасибо, — тихо говорю я, глядя в его глаза. — Я постараюсь привыкнуть.

Не успеваю я задать следующий волнующий меня вопрос, как к нам подходит мужчина. Высокий, лет тридцать пять, в дорогом костюме, с идеальной стрижкой и выражением лица, полным самоуверенности. Он чуть наклоняет голову, бросая на меня оценочный взгляд, и уже через секунду я слышу его приветливый голос:

— Добрый вечер, Тимур. Рад видеть тебя здесь, — он быстро кивает Тимуру и тут же переводит взгляд на меня. — А это, видимо, твоя спутница? Позвольте представиться — Михаил.

— Ангелина, — отвечаю я, чувствуя, как его пристальный взгляд буквально впивается в меня. Он протягивает руку, и я машинально жму её.

— Какое красивое имя, — с легкой улыбкой добавляет он, не спеша отпускать мою руку. — Оно вам очень идёт. И платье… оно подчёркивает вашу элегантность. Вы, безусловно, украшение этого вечера.

Я чувствую, как слегка краснею от его комплиментов. Невольно улыбаюсь, пытаясь сохранить вежливость.

— Спасибо, — коротко отвечаю, стараясь быстро закончить этот обмен любезностями. Но Михаил, кажется, не собирается останавливаться.

— Тимур, завидую молча. Такой вкус… — его взгляд снова скользит по мне, и я чувствую лёгкое напряжение, которое нарастает в воздухе. Однако на этот раз оно не связано с моими чувствами, а с тем, что я замечаю в поведении господина Тихого.

Я краем глаза вижу, как его брови чуть сдвигаются, а рука, которая до этого нежно сжимала мою, немного напрягается. Его осанка выравнивает, взгляд становится жёстче, словно его что-то резко задело. Молчание Тимура говорит больше, чем его слова. Его выражение лица меняется, хотя он пытается сохранять нейтральный тон. Но я это чувствую — эта ситуация ему явно не по душе.

А что такое, господин Тихий? Неприятно чувствовать себя лишним? Один, один. У нас пока ничья.

— Чем вы занимаетесь, Михаил? — вмешиваюсь я, чтобы разрядить обстановку.

— В основном бизнес-консультациями.

— По проще говоря — инфоцыганством, — в голосе Тихого слышится тихий рык.

— Ой, как грубо! — он смеётся, чуть отклоняясь назад. — Если бы это было так, то мне бы не платили столько бабок за это.